Страница 11 из 37
Впрочем, Муна редко отдавалась без охоты и порой обнаруживала в себе такую сторону, которая пугала ее.
Больше всего она наслаждалась в тот день, когда один богатый кувейтец, использовав, заставил ее заниматься любовью со своим слугой...
Муна вытянула перед собой левую руку, с восхищением глядя на сапфир, подарок Халила к дню рождения. Камень был величиной в пятьдесят три карата и стоил триста тысяч долларов. Муна никогда не расставалась с ним, он затмевал все остальные ее украшения. Она мечтала появиться в ночном Клубе совершенно голой, с одним этим сапфиром. Но Халил опять бы назвал ее шлюхой.
Однако это не мешало самым патриархальным и фанатично преданным Пророку шейхам приглашать ее в свои безобразные дворцы и гарцевать на ее гибком теле. Соприкасаясь с этими неизмеримо богатыми и внешне религиозными фанатиками, Муна приобрела определенную философию. Она знала, что эти воины готовы развязать священную воину по ничтожному поводу, а также вылить бутылку виски на ее обнаженное тело и потом слизывать спиртное языком.
Она сделала вывод, что миром правят две силы: религия и секс, но последний сильнее. Для нее это удача, так как у нее не было призвания к посту и молитвам.
Тряхнув головой, она стала рассматривать свое изображение на многочисленных фото, расклеенных по стенам, - в голом виде и разных позах.
Муна встала и вышла из комнаты. Она была в восторге от новой квартиры: семьсот квадратных метров, отделанных ослепительным мрамором Каррары. Халил все устлал коврами. Холодный мрамор и шелковистая мягкость теплых ковров... Муна спустилась по мраморной лестнице и хотела выйти на широкую террасу, но передумала из-за плохой погоды.
Внизу лестницы ее ждала Саади, служанка из Судана, с чашкой кофе, в который она добавляла кардамон. [Кардамон - растение из семейства имбирных, семена употребляются как пряность] Она поклонилась хозяйке, протягивая ей чашку. Ее плоское лицо было некрасивым, но тонкий и стройный силуэт мирил с этой некрасивостью. Муна выпила горький и обжигающий напиток и почувствовала себя лучше. Ее вчерашний любовник оказался очень требовательным. Сейчас на бедре у нее был синяк, и Халил наверняка устроит ей сцену.
- Иди на кухню! - выпроводила Муна негритянку.
Она присела на низкое канапе и задумалась. Ее пригласили в Бахрейн, и ей хотелось туда поехать.
Она окинула взглядом огромный салон с его шкафами на колесиках. Чтобы развлечься, она подошла к платяному шкафу и открыла его. Только у некоторых королев и Жаклин Кеннеди было больше платьев, чем у Муны. Ее шкаф был длиной двадцать метров. Она остановила свой выбор на брюках из зеленого сирийского броката [Брокат - шелковая материя, натканная или вышитая золотом и серебром] и кружевной черной блузке, почти прозрачной. Для приема друга Халила.
Зазвонил телефон. Она неохотно сняла трубку.
- Муна?
Она вздрогнула, услышав властный и в то же время нежный голос. Она сразу обмякла.
- Да, - ответила она. - Но я очень занята.
- Мне нужно с тобой поговорить. Сегодня. Муна выругалась про себя по-арабски.
- Я занята, - повторила она, волнуясь. - Приходи завтра.
- Нет, сегодня. Я сделаю тебе массаж.
Муна не успела возразить, послышались гудки... Впрочем, она знала, что в конце концов все равно бы согласилась. Она любила чувствовать прикосновение к своему телу Катиных рук, которые снимали усталость с поразительной ловкостью и были так приятны...
Катя сняла длинный плащ, под которым был обыкновенный белый халат медсестры. Муна с забившимся сердцем чмокнула ее в щеку.
- У меня мало времени, - начала было она. - Ко мне должны прийти...
Но Катя пренебрежительно пожала плечами.
- Я отниму у тебя полчаса. Мне нужно поговорить с тобой.
Муна позвала служанку:
- Саади!
Из кухни появилась суданка.
- Ко мне должен прийти один господин, - сказала ей Муна. - Если я буду еще наверху, впусти его и предложи что-нибудь выпить.
Закутавшись в пеньюар, она поднялась на второй этаж следом за Катей.
Опустив глаза, Саади впустила Малко и усадила его на диван возле лестницы. Через тридцать секунд она вернулась с неизбежным кофе с кардамоном. Малко огляделся.
Он ждал уже пять минут, когда услышал сладострастный стон. Он прислушался: звук доносился с верхнего этажа. Ему была неприятна мысль, что он стал невольным свидетелем интимной жизни хозяйки дома. Стон повторился, и профессионализм одержал верх над воспитанием. Малко на цыпочках поднялся по мраморной лестнице.
Его шаги приглушал толстый ковер под ногами. Он заметил приоткрытую дверь и сделал еще несколько шагов, чтобы заглянуть в комнату. В первый момент он увидел только лицо женщины с темными волосами, волевым подбородком и крупным носом, лежащей на массажном столе. У нее были закрыты глаза, и она кусала губы. Сделав еще шаг, он увидел спину другой женщины в белом халате, с волосами, уложенными на затылке в шиньон. Лицо женщины в белом халате прижималось к обнаженному телу брюнетки. Малко замер. Он узнал девушку в черной шляпе, танцевавшую в Клубе. Ури сказала тогда, что она лесбиянка. Малко увидел, как ее большой чувственный рот прикасается к груди лежащей женщины, затем опускается ниже... Лежащая женщина изогнулась дугой и снова застонала. Руки "массажистки" уже ласкали ее бедра - холеные руки с длинными ногтями, покрытыми лаком изумрудно-зеленого цвета. Малко бросилось в глаза необычное кольцо - тоже в виде двух изогнутых золотых ногтей.
А брюнетка стонала, ритмично покачивая тазом. Неожиданно она стала выкрикивать по-арабски бессвязные слова, которые Малко не понял.
В следующую секунду она приподнялась и привлекла к себе "массажистку", которая лихорадочно принялась расстегивать свой халат. Малко увидел стройное, мускулистое тело с маленькой грудью и чуть-чуть выпуклым животом. Рука лежащей женщины опустилась к черному треугольнику "массажистки". Пальцы с зелеными ногтями крепко сжали ее.
- Ты больше не любишь меня, Катя?
У Малко в висках застучала кровь. Любопытно, знает ли Халил Жезин об этих "массажах"?
- Люблю, - ответил низкий и нежный голос женщины с зелеными ногтями. Но меня ждет другая клиентка...