Страница 7 из 28
– Ваше величество, я бы советовал вам не делать этого. Королева Анна была несправедливо осуждена, да упокоит Господь ее душу. Но в Англии еще достаточно тех, кто считает обвинения в ее адрес вполне обоснованными. В первую очередь я говорю о католиках. Обвинения против вашей матери ложны, и все, кто сидит в этом зале, придерживаются того же мнения. Однако, к великому сожалению, чудовищность и скандальность этих обвинений почему-то завораживающе действует на людей и кажется им правдой. Если мы снова вытащим на свет божий события более чем двадцатилетней давности, это породит множество кривотолков и даст вашим врагам больше оснований для клеветы. Подобное положение вещей было бы даже опаснее, чем лежащее на вас пятно побочного ребенка короля. Я советую вам не тревожить прах вашей прекрасной матери.
Елизавета кусала губы, чтобы не заплакать.
– Что же получается, мои лорды? Мой Тайный совет трепещет перед какими-то клеветниками. Оказывается, даже став королевой, я не могу восстановить доброе имя своей матери, – с горечью бросила она собравшимся.
– Ваше величество, я бы тоже советовал вам не бередить прошлое, – вмешался герцог Сассекский.
Этот лысый человек с близко посаженными глазами отличался большим жизненным опытом. Выслушав его, остальные согласно закивали.
– Правда все равно восторжествует! – возвысила голос Елизавета. – Запомните мои слова. Имя моей матери не останется покрытым вечным позором.
Сказав это, Елизавета торопливо покинула зал и отправилась в свои покои, шелестя подолом платья. Две фрейлины поспешно вскочили и застыли в реверансе. Елизавета отослала их, оставшись одна… Она столько лет мечтала об этом дне. Ждала момента, когда очистит имя матери от всех нелепых и клеветнических обвинений, а свое имя – от пятна незаконнорожденной. Но Бэкон был прав. Анну Болейн обвиняли в прелюбодеянии, кровосмесительстве и государственной измене. Прошедшие двадцать два года ничуть не обелили ее репутацию. В Европе и сейчас имя Анны произносили с презрительной усмешкой, добавляя оскорбительные эпитеты. Если только Елизавета решится разбудить спящих псов клеветы, найдется немало тех, кто будет шептаться по углам: «Дочка-то вся в мамочку. Яблоко от яблоньки недалеко падает». Этого она не могла допустить. И в то же время Елизавета твердо решила, что возьмет своим королевским девизом девиз ее матери: «Semper eadem» – «Всегда та же». А своим гербом сделает белого сокола, увенчанного короной (такой был на гербе Анны) и восседающего на пне в окружении роз – символа Тюдоров. Для Елизаветы пень символизировал еще и жизнь матери, оборвавшуюся задолго до срока.
Она встала перед портретом Анны Болейн. Портрет был самым дорогим ее сокровищем. Елизавета наткнулась на него давно, лазая по чердаку. Теперь портрет висел напротив ее кровати. От матери Елизавета отличалась цветом волос и формой носа. Анна была темноволосой и имела прямой нос. В остальном они были удивительно похожи. От матери Елизавета унаследовала изящную фигуру, худощавое лицо и глаза с пляшущими огоньками. Эти глаза неизменно притягивали мужчин. Неудивительно, что недоброжелатели так охотно верили в порочность ее натуры. Но от тех, кто хорошо знал ее мать, Елизавета слышала совсем другое. Анна очень щепетильно относилась ко всему, что касается ее чести, даже когда флиртовала и танцевала с мужчинами своего круга. Она все время помнила, что за ней следит множество враждебных глаз. Но главное, Анна была глубоко религиозной женщиной, искренне преданной делу церковной реформы. Под ее покровительством в Англии тех лет процветала истинная вера. Елизавета жалела, что была тогда слишком мала и не сумела получше узнать и запомнить свою мать. Из вещей Анны осталось немного: этот портрет, небольшой английский клавесин и четыре кулона в форме инициалов Анны, украшенные жемчужными подвесками. В душе сохранились смутные воспоминании о женщине в черном платье с меховыми рукавами, от которой исходил терпкий запах духов. Женщина пела, склонившись над кроватью маленькой Елизаветы, а над головой у нее был нимб. Повзрослев, Елизавета поняла, что нимб – ее детская иллюзия. За нимб она принимала арселе – чепец с серебряным обручем. Для того времени очень смело: ведь арселе открывал лоб и волосы. И тем не менее в детском сознании Елизаветы отпечаталось, что ее мать отмечена особым знаком принадлежности к небесам.
Елизавета расправила платье и заставила себя подумать о чем-то другом. Щипками она придала щекам румянец, после чего вертела зеркало, любуясь своим отражением на блестящей серебряной поверхности. Но почему она постоянно ходит в черном? Этот цвет преобладал в ее одежде и до смерти Марии. Елизавета носила платья из добротных тканей, но не особенно задумывалась над фасонами. Нет, больше она так одеваться не станет. Прошли времена, когда требовалось быть тише воды ниже травы. Ей больше не надо скрывать от мира свою приверженность протестантизму. Почти десять лет она носила скромные, безыскусные платья благочестивой девицы-протестантки. Но даже в них она выглядела живой, тогда как расфуфыренная королева Мария рядом с ней походила на куклу. По правде говоря, Елизавета выбрала аскетичный стиль в одежде задолго до того, как ей пришлось демонстрировать свою приверженность протестантизму. Она стала так одеваться, когда возникла настоятельная необходимость подчеркнуть свое целомудрие. Тайну Елизаветы знали немногие, а они были не из болтливых.
Но теперь можно забыть об унылой одежде. Можно завивать в локоны длинные вьющиеся волосы. Черный цвет в ее гардеробе останется, но его она дополнит белым и серебристым. Это сочетание будет присутствовать в ее шелковых, бархатных, парчовых платьях. В некоторых случаях к ним добавится и золотистый. Елизавета думала о тонких кружевных жабо, прозрачных вуалях и затейливых вышивках. Для каждого наряда она подберет украшения из перешедших к ней по наследству драгоценных камней и жемчугов.
Воображение неслось вперед. Елизавета решила украшать свою одежду эмблемами, отвечающими ее положению и убеждениям. Там будут розы – символ дома Тюдоров; пшеничные колосья – знак ее веры в Христа; шелковица – символ мудрости; солнце, означающее правительницу, ведомую Богом; и наконец, ее любимые анютины глазки. Из других символов она выберет горностая – символ чистоты; пеликана, олицетворяющего материнскую любовь и жертвенность; сито – знак благоразумия и феникса – символ бессмертия. По этим символам подданные будут знать, кто она такая и какие ценности защищает. Елизавета просто ликовала. Она немедленно соберет всех своих портних и вышивальщиц! И незачем понапрасну тратить деньги. От коронации Марии осталось роскошное, богато украшенное платье. Пусть портнихи переделают его сообразно ее фигуре, и это сэкономит казне ощутимую сумму.
Елизавете хотелось, чтобы мужчины восхищались ею. Достичь этого будет несложно. Во-первых, она королева. А во-вторых, унаследовала материнский дар – умение убеждать мужчин в том, что она красива. Но для одного мужчины ей хотелось выглядеть по-настоящему красивой. Она мечтала, чтобы Роберт Дадли завороженно смотрел, как она шествует по залам дворца, и видел в ней нечто большее, чем женщину! Елизавета поймала себя на том, что думает о Роберте все чаще. Ей очень нравились их ежедневные прогулки верхом, добродушное подтрунивание, кокетливая игра в кошки-мышки. Казалось бы, невинные развлечения, но, если быть с собою честной, они становились для нее все более значимыми. И для Роберта тоже. В этом Елизавета не сомневалась. Она часто ощущала, как Роберту приходится себя сдерживать.
На стене, ближе к двери, висел еще один портрет, который тоже всегда притягивал взгляд Елизаветы. Это был портрет Генриха Восьмого кисти немецкого мастера Ганса Гольбейна-младшего. Глядя на полотно, Елизавета сознавала: воистину отец – король среди королей, и гордилась, что является его дочерью. Она всегда думала о себе как о маленькой львице, слепленной из того же теста, что и Генрих Восьмой. Конечно же, Елизавета понимала: внешнее великолепие не самая главная составляющая королевской власти. Она станет править так же, как ее отец, но без его жестокости. Однако при всех творимых им жестокостях, при изменениях в религии и несчастливых браках Генрих Восьмой сохранил любовь подданных. О нем и сейчас говорили с благоговейным трепетом и искренним восхищением. Думая об этом, Елизавета сделала вывод: англичане любят сильных королей. Она слышала, что в молодости ее отец был настоящим героем. Воинственный, одерживающий победы, воплощение старой английской королевской крови. Он пользовался заслуженной популярностью. Народ ценил в нем чувство локтя. Елизавета решила, что возьмет все лучшее, что унаследовала от отца. Тем, в чьих жилах текла кровь Тюдоров, было легко завоевать любовь народа.