Та сторона мира

Я осторожно сел, предвидя, что кресло окажется скользким, как льды Антарктиды. Достав сигареты, я протянул ему пачку. Он взял одну и закурил, не предложив мне огня.

- Помните Алекса Робинса? - спросил я, поднося зажигалку к сигарете.

Он поморщился и выпустил облако дыма.

- Г-господи, ну ясное дело! Было время, я просто работать не мог, постоянно только твердил, какой это замечательный парень, как мы все его любим и им восхищаемся, и как мы за него переживаем, и как ему желаем всего самого наилучшего. Мне пришлось два раза сходить в оперу, я едва умом не тронулся.

- Меня интересует в первую очередь Алекс в период, предшествовавший случившейся с ним перемене. Что это был за человек?

- А вы кто? - Он прищурился и смерил меня взглядом, с его точки зрения - проницательным и сверлящим, но на самом деле лишь хитрым и любопытным.

- Дело весьма деликатное. - Я наклонился к нему. - Робинс оставил после себя сына, а его мать считает, что его отец ее обманул, и теперь намерена вытянуть у адвокатов несколько больше денег, чем дал ей Алекс. А я должен ей в этом помочь. Не стоит, наверное, добавлять, что если эта девушка получит то, что ей причитается, она наверняка не забудет о том, кто помог ей в тяжелую минуту. - Я достал из кармана двадцатку и щелчком послал в сторону развалившегося в кресле толстяка. На его физиономии было написано понимание и сочувствие, он не отрывал от меня взгляда, но купюра исчезла со стола невероятно быстро и незаметно. - Надеюсь, вы меня понимаете?

- Конеч-чно! - ответил он. - Я не совсем, правда, понимаю, что вас интересует... - Он сунул мизинец в ухо и сосредоточенно покрутил. Взглянув на результат этой операции и удовлетворившись им, он вытер палец о брюки, которые теперь уже не были столь идеально чисты.

- Расскажите о Робинсе как можно более откровенно и без всех этих выдумок для журналистов.

- Неплохой работник, да, неплохой, - кивнул он. - Вежливый, тихий, иногда я думал, что он просто дурак, но ведь потом он так прославился по телевидению...

- Погодите, погодите! Сначала про Робинса до той перемены, постарайтесь не смешивать, хорошо? - Мне пришлось его прервать, чтобы он не создал образ третьего Робинса - до и после перемены сразу.

- Ну... гм... Делал, что положено, вот, собственно, и все. - Он допил сок и швырнул банку в корзину. - Потом уехал рыбачить в Швецию, черт его знает зачем. Вы ведь не станете говорить, будто у нас тут рыбы нет?

Патриот.

- Он дружил с кем-нибудь?

- Нет. Здесь тогда были старые специалисты и молодые подмастерья. Он не подходил ни тем, ни другим.

- А из тех, молодых, тут еще кто-нибудь работает?

- Да... - Он кивнул. - Один еще остался.

- Ну хорошо, и что с тем его отпуском?

- Ну, значит, полетел в Швецию на две недели, но вернулся через девять дней и хотел взять еще две недели отпуска. Однако момент он выбрал неудачный, поскольку как раз тогда начали увольнять работников, и вскоре получил уведомление и он. Правда, его это совершенно не взволновало. Это было очень странно, но вел он себя именно так. Теперь-то мне кажется, что он уже знал, чем будет заниматься, и на фирму ему было глубоко наплевать. А потом началась вся эта комедия - улыбки, цветы от коллег и так далее, и тому подобное. Приходили какие-то деятели из рекламы, раздали немного денег, сказали, что говорить, обещали еще кое-чего, но больше не появились. Да и зачем, собственно? Алекс Робинс сошел с первых полос газет и перешел на страницы серьезных изданий, а там уже никого не волновало, чем он когда-то занимался.

Я стряхнул пепел в фарфоровую раковину, герб фирмы. Толстяк протянул руку и потушил свою сигарету.

- Вы с ним потом разговаривали?

- Нормально - уже нет. Раз или два, но это были примерно такие сценки: "Алекс, старик! Как дела?" - "Эрнест! У меня все о'кей, да ты, наверное, и так знаешь?" Словно треп перед камерой. - Он поморщился, отчего его глазки скрылись в складках жира. - Так продолжалось два месяца, а потом - тишина. Лишь когда он застрелился, снова началось вторжение журналистов; мы говорили все то же, что и раньше, хотя каждый из них хотел чего-то особенного. Впрочем, честно говоря, мы ничего о нем и не знали.

- Хорошо. - Я поднялся со скользкого сиденья. - А с тем, молодым, я мог бы поговорить?

- Сейчас. - Оттолкнувшись ногой от стола, он развернулся в кресле и нажал две клавиши. Несколько секунд спустя в динамике что-то захрипело. Аппаратура была явно старой.

- Пусть ко мне зайдет Космонавт, - бросил толстяк в микрофон и вернулся в прежнюю позицию. - Этот парень, Боб Невилл, хотел стать астронавтом, но у него не получилось. Кто-то у него в семье оказался из красных.

- Ну что ж, спасибо вам. До свидания.

Я вышел, прежде чем он успел что-либо сказать. В паре метров от дверей я увидел крепкого мужчину лет тридцати. Я подождал, пока он подойдет ближе.

- Боб Невилл? - спросил я.

Он остановился, внимательно окинул меня взглядом и кивнул.

- Это я хотел с вами поговорить. Две минуты, шеф знает.

- Коп? - спросил он. Голос у него был низкий и чуть хриплый.

- Частный детектив. - Чувствуя, что он мне не верит, я достал лицензию и махнул у него перед глазами.

- Можно посмотреть? - спокойно спросил он. Я сунул лицензию ему под нос.

- И что?

- Я хотел узнать, дружил ли с кем-нибудь Алекс Робинс.

- Нет, - немного подумав, ответил он, вовсе не удивившись вопросу.

- Девушка? - подладился я под его лаконичную манеру.

- Эдна Энсель. Работает в итальянском ресторане, тут за углом. - Он ткнул в сторону длинным пальцем.

- Что-нибудь между ними было?

- Они были близки несколько раз. Потом, когда Робинс стал известной персоной, он пришел к ней, забрать какие-то мелочи. Вел себя совершенно по-хамски.

- А как так получилось, что о ней ничего не было в прессе?

Он пожал плечами.

- Что-нибудь еще? - бросил он и начал поворачиваться ко мне спиной.

- Вы прекрасно информированы, - сказал я уже его спине. - Такие подробности интимного свойства... Спасибо!

- Это моя жена, - буркнул он.

Меня перестало удивлять отсутствие информации об Эдне Энсель. Я тоже по крайней мере задумался бы, если бы он запретил мне о ней говорить. Но он не стал ничего запрещать. Сев в машину, я выехал на улицу. Сразу же за углом, так, как и сказал Боб "Космонавт" Невилл, я увидел плоский цветной экран с бегущей надписью "Корсо". Я остановился у края тротуара и вышел из машины.