Страница 48 из 53
- И в самом деле, - согласилась Барбара, - дальше достаточно под каким-нибудь предлогом вызвать в Рим профессора Форстера, автора статьи и специалиста по Байрону, и дело почти сделано. Воспользовавшись сведениями из дневника, ученый сможет установить, где бывал Байрон, найдет площадь и дом, а потом и ангела.
Бонсанти утвердительно кивнул:
- Верно. С чего все началось? С письма художника Марко Тальяферри... Кстати, а куда оно делось?
- Когда я нашел сумку... а я помню, что положил его туда... письма в ней не оказалось. Верно! А я-то считал, что ничего не пропало!
- Теперь уже не важно, кто написал это письмо. Конечно же, не художник Марко Тальяферри, живший в прошлом веке. Но им удалось вызвать профессора в Италию и заставить его отыскать Рим Байрона... Конечно, они не могли ему прямо сказать: "Найдите сокровище!" - или пусть даже более романтичный знак повеления... При такой постановке вопроса вы бы, разумеется, отказались... И тогда они создали вокруг вас эту обстановку некромантии, магии. В общем, постарались произвести на вас впечатление. И в то же время дали вам убедительные доказательства истинности легенды: картину, медальон с монограммой...
- И к тому же у меня крадут сумку в надежде, что смогут расшифровать микрофильмы, то есть прочитать неизданную часть дневника Байрона. А вскоре возвращают, когда понимают, что не в состоянии этого сделать. Все их действия превосходно вписываются в стройный, логичный план. Тем не менее никуда не денешься от того факта, что ювелир Брандани и художник Тальяферри родились и умерли тридцать первого марта, и их разделяет столетие.
- Не спорю, впечатляющее совпадение, построенное на вашей дате рождения, чтобы вы поверили в историю с перевоплощением и предназначением... В сущности, им нужно было задать вам определенные параметры для поисков. А тридцать первое марта они превратили во что-то вроде ультиматума: или найти, или умереть... - все так же флегматично рассуждал Бонсанти, допивая вино. Но давайте разберемся, кто же эти люди, которые нарушили ваши римские каникулы. - Бонсанти покосился на Барбару. - Прежде всего князь Анкизи, человек, который разоряет себя, пытаясь жить, как знатный синьор эпохи Возрождения. Его мании приобретают все более странный характер... Боюсь, он плохо кончит. А остальные? Синьора Джаннелли с ее страстью ко всему потустороннему и явными гипнотическими способностями... Профессор Баренго, известный нумизмат... Ну, этого Анкизи втянул в свои сумасшедшие поиски... Портной Пазелли, бедняга, из кожи вон лезет, стараясь угодить Анкизи. За гроши создает ему костюмы самых фантастических рыцарских орденов. Вся эта компания, как говорится, и мухи не обидит.
- Не обидит, говорите? - воскликнул Эдвард. - А девушка? Эта Лючия? Кто она?
Бонсанти не смутился:
- И на этот счет у меня тоже есть кое-какие соображения... Ведь ваши сведения о ней весьма неопределенны.
- После ночи в таверне "У Ангела" и спиритического сеанса я видел ее лишь однажды.
- Во всяком случае она не призрак и не дух. Девушку, которая в чем-то похожа на вашу Лючию, года два тому назад поместили в психиатрическую клинику. Ее лечили от раздвоения личности: в какие-то моменты ее охватывала настоящая мания перевоплощения, ей казалось, будто она вовсе не она, а какой-то другой человек.
- Например, женщина, которая жила в прошлом веке? - Голос Эдварда звенел от волнения. - Натурщица Тальяферри?
- Возможно. Приходите завтра в наше управление, и я покажу вам ее фотографии.
Барбара сидела, подперев ладонью лицо, и во все глаза смотрела на Эдварда и Бонсанти.
- А таверна "У Ангела", вы нашли ее? - продолжал допытываться Эдвард.
- Нет, хотя прочесал насквозь весь квартал.
- Но эта таверна существует, комиссар. Она не приснилась мне!
- Не спешите с выводами, профессор! Таверна - это первый, я бы даже сказал, очень важный этап на подстроенном для вас пути, окутанном мистикой. Ведь совсем нетрудно снять на одну ночь какой-нибудь подвальчик или склад и превратить его в некое подобие таверны прошлого века... В этом направлении я и веду сейчас поиски...
Вино было допито. Ночь медленно поворачивала к рассвету. Город спал и видел седьмой сон. Но трое, сидевшие сейчас в баре гостиницы "Гальба", в самом центре Рима, у Тринита деи Монти, продолжали беседовать.
- В группу Анкизи, очевидно, входил и полковник Тальяферри... - Эдвард вспомнил массивные часы с остановившимися стрелками.
- Он был большим другом Анкизи, и у них оказались одинаковые пристрастия. В каком-то смысле его смерть помогла мистификации, поскольку вы заподозрили что-то неладное.
- Но вы ведь признали, что его кончина была вполне естественной.
- В этом нет никаких сомнений. Мы говорили с лечащим врачом. Два месяца назад у полковника уже был сильный сердечный приступ. Его жизнь висела на волоске.
- А Оливия? Оливия, комиссар... Ее смерть вызывает у меня большие сомнения...
Бонсанти нетерпеливо тряхнул головой:
- Когда немного успокоитесь и сможете рассуждать спокойно, поймете, что тут нет никакой аномалии. Остается дилемма - несчастный случай или самоубийство... Я склонен думать, что это несчастный случай. Оливия... Заблудшая душа! Расследование показало: двери и окна были заперты изнутри. Просто физической возможности проникнуть в квартиру не было.
- Говорите, физической возможности?
- Ну, так обычно говорят. Не цепляйтесь к словам, профессор. Поверьте, и в этом случае нет ничего сверхъестественного. - Бонсанти поставил бокал и соскочил с сиденья. - Достаточно того, что она связалась с этим мерзавцем, Салливаном. Определенно он втянул ее в какие-то свои махинации.
Втроем они вышли из гостиницы и, не прерывая разговора, стали неторопливо спускаться к площади Испании. Воздух был душистым и прохладным. Звезды на краю неба начинали меркнуть.
Бонсанти продолжал развивать свои соображения:
- Салливан, очевидно, прослышал обо всей этой мистической возне у вас за спиной, поэтому за несколько дней до вашего приезда они с Оливией поселились в гостинице "Гальба". Потом он инсценировал свою смерть и... воскрес в нужный момент.