Страница 33 из 53
Положив трубку, Пауэл закатил глаза и вытер со лба воображаемый пот.
- Думаю, - обратился он к Эдварду, - мы приняли верное решение. Комиссар Бонсанти - прекрасный человек. Я знаю его уже многие годы. И он к тому же вполне компанейский.
- Насколько я понял, комиссар знаком с Оливией.
- Да. Похоже, наша соотечественница попала в переплет. Но я уверен, комиссар сумеет повести дело предельно тактично.
- Последняя наша встреча меня огорчила. Бедная Оливия! Она была на грани нервного срыва.
- Должно быть, нелегко жить с таким типом, как Салливан.
- Особенно если учесть, что Оливия знавала и лучшие времена. Я не ожидал встретить ее здесь, в Риме. Но мне показалось, что нашей встрече она искренне обрадовалась. - Эдвард покачал головой. - За те годы, что мы не виделись, она сильно изменилась. Кто бы мог предположить, что Оливия, завсегдатай всех веселых компаний, станет сидеть в одиночестве у телевизора, слушая концерт органной музыки.
Пауэл рассмеялся:
- Органной музыки?.. Одно это уже странно. Можно сказать, бедняжка дошла до ручки...
И вдруг мысль, похожая на озарение, заставила Эдварда вздрогнуть. Он торопливо достал свой блокнот и нашел пометки, которые делал в церкви Сант Онорио аль Монте.
- Пауэл, а можно выяснить, что именно передавали в тот день?
- Думаю, можно, - ответил Пауэл, удивившись вопросу. - Но... чем объяснить этот внезапный интерес к музыке?
- Одной несомненно сумасбродной идеей, - взволнованно ответил Эдвард. Но это стоит попробовать. Так где можно узнать насчет музыки?
С комичной озабоченностью Пауэл принялся набирать телефонный номер.
Впервые за все время их знакомства этот сибарит и дамский угодник проявил себя человеком дела.
В отделе справок Итальянского радио и телевидения сотрудница зашуршала старыми программами.
- Минутку, синьор... Тринадцать часов тридцать минут... Концерт из базилики ди Массенцио... В записи... Последняя часть? - Она подчеркнула пальцем строку в программе. - Вот... "Двенадцатый псалом" Бальдассаре Витали. Сочинение для органа...
* * *
Теперь путь до церкви Сант Онорио Эдвард проделал не в одиночку. Его сопровождал Пауэл. В коридоре, ведущем в ризницу, они встретили молодого священника-венецианца. Простоватый молодой падре при виде Эдварда искренне обрадовался:
- Проходите, пожалуйста! Что же вы в прошлый раз не сказали, что интересуетесь рукописями Бальдассаре Витали? - Он с почтением посмотрел на Эдварда. - Вы изучаете духовную музыку?
- Нет, святой отец, как и прежде - английскую литературу.
- Ах да, вы же мне говорили! Но это не важно, я конечно же покажу вам ноты.
Пауэл следовал на некотором расстоянии за Эдвардом и священнослужителем. Выражение его лица было по-прежнему ироничным.
Ризница оказалась просторной, светлой комнатой, обставленной строгой мебелью. Священник извлек из высокого шкафа рукописи Витали. Ветхие, пожелтевшие от времени листы были аккуратно сложены в солидную папку.
- Вот они. - Священник радовался возможности похвастаться своими сокровищами. - Тут все сочинения Бальдассаре Витали, поистине великого композитора. Он был прихожанином нашей церкви.
- Именно поэтому его рукописи хранятся здесь? - спросил Эдвард.
- По правде говоря, не знаю. Но то, что рукописи были завещаны нашему приходу во второй половине прошлого века, - это уж точно.
Эдвард уселся за стол и принялся листать тетради. Пауэл страдальчески выглядывал из-за его плеча.
- Это ценнейшие материалы, - с гордостью пояснил священник. Наконец-то все поняли, что Витали величайший композитор... Ну, может быть, я немного преувеличиваю... Скажем, великий... или почти великий. - Он обратился к Пауэлу: - А вы не согласны?
Застигнутый врасплох, Пауэл растерялся и поднял брови:
- Мне трудно судить. Должен признаться, я почти его не знаю.
- Несколько дней назад по телевидению передавали одно из его сочинений, - захлебывался восторгом священник. - Великолепная музыка! Прекрасное исполнение! Просто невозможно было сыграть лучше! Изумительно! Вот только жаль, что я не смог послушать... Смотрите-смотрите... Тут собраны все произведения Бальдассаре Витали.
Эдвард с удивлением взглянул на священника:
- Но среди псалмов недостает "Двенадцатого"...
Молодой падре ничуть не смутился:
- Значит, это единственное сочинение, которого у нас нет. Но я уверен, что речь идет о каком-нибудь незначительном опусе. Возможно даже, отвергнутом самим автором. Тут не может быть иного объяснения. Иначе этот псалом был бы у нас. - Он продолжал переминаться возле стола.
Эдвард листал рукописи, однако ему не давала покоя какая-то мысль.
Пауэл, потеряв терпение, воздел глаза к небу и задал только один вопрос:
- Сколько еще?
Но ответа так и не дождался.
* * *
Под высокими сводами базилики ди Массенцио оркестр академии Санта-Чечилия репетировал какое-то симфоническое произведение. Дирижер, худощавый синьор в широком свитере, сидел на высоком табурете. Оркестранты тоже были в повседневной одежде. Тряхнув белоснежной шевелюрой, дирижер постучал палочкой по пульту и прервал исполнение:
- С того же места, пожалуйста. Отчетливее стаккато.
Оркестр заиграл. Эдвард и Пауэл медленно прошли по пустому партеру. Вскоре музыка закончилась.
- Хорошо. Пожалуйста, перерыв, - объявил дирижер и спустился с помоста.
Оркестранты отложили свои инструменты. Кто-то остался на своем месте и беседовал с соседом, другие вышли на улицу размять ноги или покурить.
Дирижер охотно согласился побеседовать с двумя симпатичными англичанами.
- "Двенадцатый псалом" Бальдассаре Витали? Да, он был в нашей программе на прошлой неделе, в концерте духовной музыки семнадцатого и восемнадцатого веков. Но, как вы, наверное, поняли, это было позднейшее переложение для оркестра и органа.
- Переложение? - удивился Эдвард.
Дирижер кивнул:
- Конечно. В оригинале сочинение предназначено только для органа.
- В церкви Сант Онорио мы обнаружили рукописи всех сочинений Витали, но этого, "Двенадцатого псалма", среди них нет.
- Да, действительно, следы рукописи пропали. И неудивительно, ведь до недавнего времени никто особенно не интересовался этим маэстро. Витали был забыт больше чем на полтора столетия. И только в последние годы его оценили заново.