Страница 46 из 63
- Чего брать-то? Этот мусор? Я даже рейс не покрою!..
Контрабандист препирался с охранником остаток дня и вечер. На следующее утро из вонючей груды все же отобрали какие-то куски и почти пустая лодка исчезла в белом мареве. Оставшиеся шкуры Ягер помог перетащить в покосившийся сарай. Закрыв дверь, поинтересовался у старшего тройки:
- А что остатки все почти мечами посечены? Из боя притащили или с манекенов на тренировочной площадке сняли?
- Мне почем знать, - недовольно нахмурился “сыроед”, теряя показное дружелюбие. - Что дали, тем и торгуем.
- Ага, понятно. Ладно, я просто так спросил.
- Пошли ужинать. Завтра за тобой должны прилететь.
Выбравшись на улицу за свежим снегом для похлебки, Ягер зачерпнул полный казанок и пробормотал, разглядывая яркие звезды над головой:
- Жрать у них нечего, торговать нечем. Спрашивается, чего я сюда приперся? Понятно, что висельнику деваться некуда. Но все же... Хотя сдается мне, что я не все знаю. И не увижу правду, пока меня в столицу не доставят. Вот бы только догадаться, чем эта поездка закончится...
Потрепанный шлюп забрал дежурившую тройку в обед. Вместе с “сыроедами” на палубу поднялся и Ягер. Его баркас пристроили рядом с мачтой, закрыли на тяжелый замок артефакторный ящик и для надежности еще прихватили цепями, намертво привязав к кораблю. Молодой контрабандист пристроился ближе к корме, где и сел, нахохлившись. Но через час полета стал оглядываться назад, а потом не выдержал и подошел к стоявшему у руля капитану шлюпа:
- Шторм догоняет. За полчаса до места стоянки доберемся?
- Что нам метель, - флегматично отозвался старый “сыроед” с обезображенным шрамом лицом. - Снега не видел?
- При чем тут снег, - возразил Ягер, внимательно разглядывая набегающие с кормы облака. - Смотри, ветер меняется. Сейчас чуть стихает, потом будет все нарастать. Если не сядем и расчалки не бросим до ближайших деревьев - нас просто о ближайшие скалы разобьет. Это - не метель, это куда серьезнее.
- Умный, да? Не помню, чтобы твое имя на совете капитанов звучало. Поэтому сядь и не мельтеши под ногами. Не нравится лететь, так можем высадить. Шагай за борт - и свободен.
Вздохнув, юноша вернулся на свое место, но уже не сидел, а стоял, вцепившись в поручни и разглядывая быстро темнеющее небо. Потом подцепил ближайшую бухту тонкой веревки и старательно начал привязывать себя к перилам, не обращая внимания на смешки палубной команды.
Старший из сменившейся тройки охранников, однако, смеяться не стал. Подойдя к контрабандисту, поинтересовался, подергав веревку:
- Ты кормчему не веришь?
- Дурак твой кормчий. Это шлюп, не драккар. Его ветром мотать не будет, не поднимет вместе с потоком. Нас понесет все ниже и ниже, вслед за основными порывами ветра. И так, пока не врежемся в лес или скалы. Надо паруса убирать и садиться срочно, пока еще время есть.
- А если продолжить полет?
- Тогда я надеюсь выжить при ударе. Может быть, кости переломает, но хоть не сбросит, когда кувыркаться начнем. Не видел, как грузовые галеоны при посадке циркачей изображают? А я видел...
Разговор прервал первый порыв холодного ветра, швырнувший пригоршню снега. А еще через минуту между мачт уже заметались белые хлопья, снижая видимость до минимума. Захлопали паруса, дернув шлюп вперед, а потом шторм навалился со всей силой, вцепившись в старый корабль подобно взбесившемуся медведю. И стало не до разговоров.
Капитан пытался хоть как-то управлять вздыбившимся судном, но все было тщетно. Корму мотало из стороны в сторону, канаты трещали, паруса выгнуло пузырями под непрекращающимся напором стремительного ветра. В один из рывков бизань-гик крутануло и тяжелый ствол просто смел не успевшего уклониться “сыроеда”. Лишившись руководства, команда заметалась перепуганными муравьями, не зная, что нужно делать.
- Вставай к штурвалу! - проорал Ягеру через рев бури охранник, - или гробанемся все!
- Кто меня туда пустит?!
- Я пустил! Бегом! А кто вздумает лаять что против - мечом от меня получит!
Чертыхнувшись, юноша распорол веревку ножом и двинулся на корму, цепляясь изо-всех сил за перила. Поднявшись к штурвалу, налег грудью на рулевое колесо, окинул взглядом черное небо и начал командовать, пытаясь угомонить взбесившийся шлюп:
- Паруса долой! Руби канаты! Оставить только кливера! Я сказал - кливера оставить, куда ты прешь! Остальные - долой!
Убедившись, что корабль чуть меньше рыскает по курсу, Ягер снова стал надсаживать голос:
- Артефакторный на четыре пункта вверх! Вверх или о лес разобьемся! Смотрящего на нос! Цепочку через мачты выстраивай! Чтобы я знал, что он видит! Бегом, болотные жабы, шевелитесь!
В белой пелене снизу мелькали острые пики деревьев. Почти лишившийся всех парусов шлюп продолжал нестись вперед, вслед за ревущей бурей. Но теперь уже корабль не шатался, подобно пьяному на ледяной дорожке. Твердая рука и умение читать язык неба помогали молодому капитану направлять скрипящее судно туда, где порывы ветра были чуть слабее, где можно было обогнуть неожиданно вынырнувший из снежной круговерти острый скальный пик. И так - минута за минутой, в дикой гонке, вцепившись замерзающими руками в рукояти рулевого колеса.
- Может, выше поднимемся? - спросил стоявший в конце цепочке моряков охранник. - Еле ведь увернулись в прошлый раз!
- Нельзя! Там порывы сильнее намного, нас просто на куски разломает! И стихать буран начал, чуть-чуть ослабел! У земли легче будет! Еще час продержимся и приткнемся где-нибудь на поляне! Лишь бы такелаж выдержал...
Вечером на площадь Форкилистада опустился облепленный снегом призрак: куски парусины на мачтах, обледеневшие ванты и задубевшая до полусмерти команда. Но - живая команда. Больше всех пострадал капитан-бедолага, после удара он еле дышал и хрипел на все лады замотанной в тугую повязку грудью. Услышав про чудесное спасение патрульного шлюпа Алрекера вышла посмотреть на чужака, который сумел спасти жизни ее людям. Увидев в знакомое лицо, Ледяная Ведьма зло ощерилась и потянула кинжал из ножен:
- Вот не думала снова свидеться, щенок. В прошлый раз ты меня за борт хотел сбросить вместе с абордажниками!
- Они хотели. А я всего лишь лодкой управлял, - еле шевеля синюшными губами ответил Ягер.
- Да?.. А мне казалось, что все было совсем по другому...
Бросив взгляд на заледеневший корабль, женщина вернула клинок на место и приказала:
- Пострадавших к лекарю. Всех - напоить, накормить, отправить отогреваться... Абордажника разоружить, приставить охрану. Как в себя придет, я с ним поговорю. И глаз с него не спускайте. В прошлый раз он с дружками уничтожил все “громыхатели”, которые собирал Локхи Скейд. Не хочу, чтобы подобное повторилось еще раз...
Поздним вечером Ягера привели в зал, где за накрытым столом сидела чудом спасшаяся команда и хозяйка. Указав на свободный стул, Алрекера жестом предложила угощаться, а сама стала молча разглядывать юношу, который наложил себе полную тарелку еды и принялся ужинать. Подождав, пока он насытится, Ведьма обвела сидевших широким жестом и произнесла:
- Ты спас жизнь моих людей. Будем считать, что так ты выкупил свой долг передо мной лично за тот прыжок с поднебесья... А еще я навела справки за это время. Оказывается, я очень многое про тебя не знала. Очень... Но мои глаза и уши повсюду. И я не забываю то, что хотя бы раз услышала... Ответь мне, Ягер, сын Ойстена, на один вопрос. Только хорошенько подумай, прежде чем откроешь рот. Потому что за даже за крошечную толику лжи я прикажу снять с тебя шкуру... Скажи мне, почему ты отдал дознавателям Карла Вафместера, который поставил тебя капитаном на своем корабле?
Аккуратно вытерев тряпкой жир с пальцев, Ягер устало посмотрел на своего судью и ответил, четко проговаривая слова:
- Потому что Карл обещал своей команде добычу. Он обещал золото и вольную жизнь. А вместо этого продал нас солдатам Барба-Собирателя и сделал все так, чтобы золото досталось лишь ему одному. Команду же пустил под топоры.