Страница 29 из 63
- Скорее всего, так оно и есть.
- Их много... сзади... сбоку... впереди... - кашель снова потряс его тело. Ньюн сжал руку.
- Не думай об этом.
Дункан моргнул, и слезы потекли по его лицу, смешиваясь с грязью и кровью на небритой щеке.
- Но ты думаешь? И я буду думать. Их много... может быть, с дусами...
Позади послышалось движение. Глаза Дункана устремились куда-то за Ньюна. Тень упала на его лицо. Ньюн резко повернулся и увидел перед собой черные мантии. Дус шевельнулся, но стоящий впереди опустился на колени, и рука Ньюна отодвинулась от оружия. Хлил... Сэйрас, Десаи и молодой Тэйз. Ньюн нахмурился и перехватил руку Тэйза, что хотел поставить перед Дунканом сосуд, из которого шел дым.
- Дым поможет ему, - сказал Сэйрас.
Это было маслянистое дерево, которое они использовали для освещения, как топливо для ламп. К нему были подмешаны какие-то ароматные смолы и травы. Ньюн хотел оттолкнуть руку с сосудом, хотя ему было стыдно, что приходится отвергать попытку помощи. Он положил руку на плечо Дункана, а другой сделал жест, отвергающий дальнейшее вмешательство кел'ейнов.
- Кел'ант, - холодно сказал Хлил, - мы знаем то, чего не знаешь ты, ведь мы родились здесь.
Дункан потянулся к сосуду. Тэйз пододвинул его ближе, и Дункан стал с удовольствием вдыхать дым. Ньюн тоже почувствовал, что жжение у него в горле прекращается. Дусу дым не понравился, и зверь с негодующим фырканьем отвернул косматую голову. И вдруг Ньюн почувствовал, что мысленные импульсы дуса связали воедино мри Кутат и мри Кесрит.
- Яй! - резко сказал Ньюн и лица кел'ейнов отвернулись в замешательстве. Ньюн посмотрел на Дункана, вдыхающего дым и затем устремил взгляд на Хлила, пока тот не поднял глаз.
- С'сочил, - спокойно сказал Ньюн. - Я благодарю тебя. Забудь, что я говорил раньше.
- Ай, - пробормотал Хлил.
В дверях возник дус Ньюна. Он наконец решил зайти в палатку из тьмы. Кел'ейны пропустили его, и дус тяжелой поступью прошел к Ньюну и лег рядом с дусом Дункана.
Ньюн положил руку на ухо дуса, боясь, что тот своим мысленным излучением свяжет вместе его и Хлила. Он долго смотрел в лицо Хлила, покрытое шрамами, а рядом лежал Дункан, вдыхая дым, отгоняющий боль.
Ньюн снял один из своих Знаков Чести и протянул его Хлилу. Он был уверен, что тот отвергнет его, сочтя это оскорблением и нанеся оскорбление Ньюну. Но Хлил не отверг.
- За какую службу? - спросил он.
- За то, что ты хорошо охранял племя в мое отсутствие. Ты и Сэйрас.
Сэйрас тоже принял Знак Чести. Оба эти Знака в свое время принадлежали Мирею, по которому они все еще скорбели.
- Мы выставили часовых, - сказал Хлил. - Мы знаем, что ты не искал столкновения с хао'нат. Это не было твоей целью.
- Нет, - согласился Ньюн.
Глаза Хлила коротко взглянули на Дункана.
- Они преследовали его, - подтвердил Ньюн.
Хлил кивнул, еще раз взглянул на Дункана, поднялся, показывая, что ему больше нечего сказать, и отошел. За ним - остальные. Тэйз задержался. Он достал из складок мантии несколько кореньев и пучок травы и положил это рядом с сосудом.
- Я могу найти еще, если понадобится, - сказал он. После этого он тоже удалился. Ньюн хотел спросить у Дункана, как тот себя чувствует, но увидел, что глаза Дункана закрыты и дыхание стало ровным.
Ньюн прислонился к теплому боку дуса и стал смотреть, как келы укладываются на ночь. Они ложились на циновки, расстеленные на полу. Все лампы, кроме одной, были погашены. Из сосуда, стоящего возле Дункана, исходило красноватое сияние, и над ним клубился дым.
Лишь Рас по-прежнему сидела на своем месте, но вот и она шевельнулась. Ньюн подумал, что Рас ищет свою циновку, чтобы лечь. Но та поднялась и, как тень, подошла к Ньюну, и положила что-то рядом с ним. Это был длинный сверток.
- Что это? - спросил он. - Кел Рас?
Она ничего не ответила... растаяла в полумраке; немного погодя тоже улеглась спать.
Ньюн развернул сверток и увидел чо-шелк - то были ножны от его меча, которые он оставил в Ан-ихоне и был уверен, что потерял их навсегда. Он нежно коснулся их пальцами, вложил меч, с удовольствием слушая тихий шелест.
Наконец Ньюн положил меч возле себя и прислушался к дыханию Дункана. У того все еще клокотало в груди, и он кашлял, но все-таки землянин спал. В наступившей тишине особенно отчетливо слышались хрипы и, когда они прекратились, Ньюн встревожено поднялся - но грудь Дункана поднималась и опускалась ритмично, и на губах больше не пузырилась кровь.
Ньюн некоторое время сидел возле Дункана, но вскоре к нему подошел Тэйз.
- Я посмотрю за ним, - сказал он.
Ньюн был тронут. Он еще раз посмотрел на спокойно спящего Дункана, затем голова его опустилась на плечо дуса, он посмотрел на спящих Келов и закрыл глаза.
Лампа давала слишком мало света для чтения. Мелеин положила золотистый хрупкий листок на колени и развернула второй. Замысловатые письмена тянулись вдоль листка, как будто начертанные огненным тонким пером. Она читала написанные много сотен лет назад описания путешествий Народа. Это были неполные описания, многое пропало, а эти спасли она, Ньюн и Дункан. Скоро придет время, когда она нанесет на тонкие золотистые листы рассказ о последнем Путешествии Народа.
И она вздрогнула, подумав об этом.
Руки ее опустились на колени. Она думала о Настоящем, глядя на мерцающий свет лампы.
"Куда ей идти?" - это уже решено.
"Что ей делать?" - это она тоже знала.
Но ответов на многие другие вопросы она не знала. Некоторые из этих вопросов касались землян, регулов и мертвых миров, другие - самой Кутат... и, тем не менее, все это был один, главный вопрос, на который у нее не было ответа.
Кто-то коснулся ее плеча. Она вздрогнула и, повернувшись, увидела мягкое лицо Кэйлис, юной сен'е'ен, что прислуживала ей. Ее руки одевали и раздевали Мелеин, ее глаза видели всю ее жизнь.
- Госпожа... Совет Сенов ждет. Ты посылала за ними, госпожа.
Она улыбнулась.
- Я жду их, - сказала она, и осторожно собрала золотистые листки, и уложила их в футляр.
Шевельнулся занавес и вошли члены Совета - сены первого и второго рангов - вошли и стали размещаться на циновках. Большинство из них были очень стары, со впалыми щеками, лбы были изрезаны морщинами. Жили они гораздо дольше, чем кел'ейны. Но была среди них и Тэйнас, которая, как и она, прежде была кел'е'ен, и на лице ее виднелись шрамы касты Келов. Шрамы были и на лице Сатаса, сен'анта; он всегда был угрюмым, но сегодня хмурился больше, чем обычно.