Страница 31 из 37
"Его Величество" громко откашливается и сплевывает на дорогу с такой силой, что сопля летит не в сторону, а по ходу движения машины, и цепляется к фетровому борту шляпы шофера, придавая ей вид бравой бретонской шапки.
- Прежде, чем ответить, мек, позволю себе заметить, что есть и четвертый этап.
- Даже так?
- Ты забыл установщиков телефона, которые, возможно, не входили в банду, а действовали самостоятельно.
- Нет, я их не забываю.
- Значит, ты сбрасываешь их со счетов?
Так как я обдумываю ответ, мистер Берю продолжает:
- Если бы они были заодно с американцами, тогда почему совали бомбу в тюфяк и пиан - в лекарство?
Внезапно он замолкает, будто ему сунули в рот хорошую простыню вместо кляпа.
Через некоторое время он вновь начинает говорить, но уже неуверенно:
- Если эти американцы в самом деле - фермеры, то что им понадобилось во Франции?
Я тороплюсь воспользоваться его растерянностью, чтобы быстро вставить:
- Вот поэтому мне и нужно посмотреть все самому на месте, не доверяя никаким докладам и запискам.
Недовольный Берю дуется, съеживается и забирается в угол. Себе он, вероятно, становится незаметным, но перед моими глазами - гора мяса и жира.
Старик, который везет нас, неожиданно затягивает куплет из какого-то вестерна и тем усиливает мое впечатление, что сам является персонажем какого-то фильма.
Мы катим вдоль необозримых пастбищ, которые в Америке составляют большую часть территории. Всюду бродят стада животных - десятки, сотни тысяч голов.
Тут и там попадаются ковбои - на джипах, в бархатных драных штанах. Вместо широкополых шляп - каскетки с большими козырьками, вероятно, позаимствованными у французских кепи.
Навстречу нам проезжает грузовик, в кузове которого жалобно мычат быки.
- Подъезжаем, - заявляет старик. Плевок Берю так и висит на полях его шляпы.
- Ферма "Ред Окс".
Она больше походит на военный лагерь, или даже - на декорацию, прикрывающую атомный завод. Кое-где видны сельскохозяйственные машины, напоминающие красных и желтых динозавров.
Наш шофер решает прибытие сделать шикарным. Он описывает вираж, едва не перевернув нас, и резко тормозит перед закрытыми воротами.
- Вот тут, - говорит он. Берю глубоко вздыхает.
- Не слишком-то быстро, черт! Если это ферма, то пускай будет фермой, а не маскируется под концентрационный лагерь. Нет ли тут газовых камер? Сдается мне - а нюх меня еще никогда не обманывал - что есть.
- Меня зовут Бен Мой.
Он менее строг, чем судья в старину, высокий, морщинистый, и, вероятно, улыбался в последний раз еще до войны с бурами, когда генерал Грант приказал набить свою трубку молодой рабыне, которую первой отпустил на волю.
- Вы - интендант этого королевства? - спрашиваю я, машинально протягивая ему руку, которую он якобы не видит.
- Я - управляющий "Ред Окс Ферм", - исправляет меня субъект, указательным пальцем разглаживая одну из своих морщинок.
- Мой друг и я - французы. Кроме того, мы из парижской полиции.
Он делает едва заметный жест, сопроводив его гримасой, будто напуган приземлением на его огороде самолета "Конкорд".
- Мы приехали из-за Стива и Маризы Флип. Вы в курсе того, что с ними случилось?
- Да, шериф округа сообщил, что они убиты.
Говоря это, он не проявляет никаких чувств. Если бы у меня в комнате перегорела лампочка, он воспринял бы это известие точно так же: "Ах, вот как? Хозяин извещен". - И все.
Через окно я различаю предгорья Кордильер, которые на горизонте резко вздымаются к самому небу. Чудовищные скалы - не чета нашим Альпам, мирным и домашним.
Комната, в которой мы находимся, уставлена горшками цветов. Можно подумать, что мы находимся где-то в Голландии или Швейцарии. Мебель новенькая, с иголочки. Кресла-качалки напоминают нам, что мы - в англосаксонской стране. Пахнет резедой и конским навозом.
Через открытую дверь нам видна кухня, в которой толстая негритянка месит тесто. Она будто сошла с рекламного проспекта об Америке.
- Хотя бы предложил глоток вина, - шепчет Берюрье. - У меня язык присох к глотке.
Жажда мучает и меня, но мажордом нисколько не похож на приветливого хозяина французской пивнушки.
- Мы приехали, чтобы задать вам несколько вопросов, мистер Мой. Этого требует расследование.
- У вас есть документы?
К счастью, у меня сохранилось старое свидетельство о работе в парижской криминальной полиции. Я протягиваю его старику. Слово "полиция" и трехцветная карточка слабо влияют на его гостеприимство. Во всяком случае, его настроение не улучшается.
Он водружает на нос очки и внимательно сверяет мою карточку с оригиналом, вертит ее в пальцах, чуть ли не нюхает, потом возвращает ее мне, держа двумя пальцами, словно грязный засморканный платок или скользкую улитку, или цветную фотографию Джеральда Форда.
- Хорошо, - говорит он сухо и таким тоном, будто собирается немедленно вышвырнуть нас за дверь. - Так чем могу служить?
- Вы знаете, при каких обстоятельствах погибли супруги Флип, мистер Мой?
- Какой-то безумец застрелил их, как собак.
- Не совсем так. Этим безумцем был знаменитый актер, который действовал в пределах самообороны.
Бен Мой запихивает два пальца между шеей и воротничком, как бы показывая свое сожаление, что не надел рубашку на два размера больше.
- Знаменитый актер, говорите? Кто же это - Фрэнк Синатра, Марлон Брандо или Пол Ньюмен?
- Нет, мистер Мой.
- Я не знаю других знаменитостей с тех пор, как похоронили Спенсера Тресеи.
- Я говорю о Франции. Этот актер знаменит во Франции.
У Моя в запасе имеются весьма выразительные жесты. Он поднимает правую руку, не двигая локтем, и кладет ее себе на плечо. Это - грубый жест, полный пренебрежения к тому, что не является Америкой.
- Вы говорите, он действовал в интересах самообороны? - спрашивает меня костлявый собеседник. - Неужели ваш комедиант мог опасаться Стива и Маризы? Молодых и самых безобидных существ в мире, не считая младенцев и старых трапперов, которые уже перевелись.
- Но, тем не менее, у каждого из них в руках были револьверы, когда Кристиан стрелял в них.