Страница 11 из 24
Конечно, наибольшая потребность в хирургической помощи и спрос на лечцов-резалников возникали во время войн. В сборнике XII–XIII вв. «Маргарит» перечислены функции врача: искать после сражения «язвенных», поднимать их, поить зелием, «обязывать» язвы, вести до «врачебьницы», неустанно смотреть за ними, Врачи назывались «резалниками», так как им приходилось ножом удалять «ушибеные» части тела[95].
Кстати, в хирургической практике резалников наряду с оперативными методами лечения видное место занимала и русская баня. Пребывание в паровой (парной) бане было составным элементом лечения таких, например, заболеваний, как кила (грыжа) – ее вправляли лишь после банных процедур, или кровопускание, или лечение нарывов и ран.
Культура Древнерусского государства, обогащенная новыми связями, на протяжении нескольких столетий продолжала успешно развиваться. Через Византию, унаследовавшую традиции античной учености, образованности и мудрости, древняя культура попадала на Русь. Немало дали сохранявшиеся связи со странами Востока и Северной Европы.
«На заре истории Александрия слала нам свои лекарства, а м(ожет) б(ыть) и врачей, греки тоже, персы слали врачей, вносивших арабскую медицину, еще м(ожет) б(ыть) раньше господствовавшую близ Киева, – писал в конце XIX в. Л. Ф. Змеев. – Новгород мог заимствовать от Норман»[96].
Таким образом, можно считать установленным, что медицина и хирургия Древней Руси, одного из могущественных государств Восточной Европы, была закономерной и важной частью медицины и хирургии средневекового мира. При этом исходным моментом ее формирования стал синтез культурных традиций племен и народов, населявших территорию Древнерусского государства, которое характеризовалось не только территориальной и политической общностью, но и единой, самобытной древнерусской культурой, сложившейся в течение столетий: в ее формировании большую роль сыграли культурные связи Древней Руси со многими странами Запада и Востока, благотворное влияние достижений мировой культуры. Все это, скорее всего, и обусловило ее плодотворное развитие в Средневековье.
Глава II. Возрождение российской медицины (XIV–XVI вв.)
После монголо-татарского нашествия целое столетие на Руси было отмечено упадком и застоем. «Сень варваров, омрачив горизонт России, сокрыла от нас Европу в то самое время, – писал Н. М. Карамзин, – когда благодетельные сведения и навыки более и более в ней размножались… возникали университеты. В сие время Россия, терзаемая монголами, направляла силы свои единственно для того, чтобы не исчезнуть»[97].
В начале мрачного периода монголо-татарского ига страна была фактически изолирована от государств Европы, культура и наука которых продолжали развиваться. Возрождение русской культуры началось только во 2-й половине XIV в., центр ее сместился на северо-восток.
«В общем развитии культуры средневековой Европы русская культура занимает особое, неповторимое место, – подчеркивается в вышедшей сравнительно недавно (1992) «Истории Европы». – При всей ее самобытности она, однако, постоянно (за исключением нескольких десятилетий после монгольского погрома) была связана с культурой Средиземноморья, Западной Европы, центральноевропейских, славянских стран. В своем развитии она отразила многие общие черты, свойственные духовной жизни Средневековья, и основные ступени ее эволюции. По уровню развития культуры домонгольская Русь не уступала другим странам тогдашней Европы (логично предположить, что таково же было положение и с медициной как важнейшей частью культуры. – М.М.). И даже после потрясений монголо-татарского нашествия и ига она нашла в себе силы, чтобы снова вступить на путь культурного прогресса и добиться больших успехов во всех сферах духовной жизни»[98].
Но справедливо замечено, что культура великого народа не может погибнуть в одночасье, она может лишь деформироваться под влиянием тех или иных обстоятельств: к медицине и хирургии это относится в полной мере. И в страшные годы «томления и муки», в мрачный период монголо-татарского ига, культура продолжала все-таки сохраняться; сохранялась и медицина, особенно в православных монастырях Владимиро-Суздальского, Тверского, Московского, Новгородского княжеств: а размещались монастыри в основном в городах и посадах, так было до середины XIX в.
В конце XIV – начале XVI в. на Руси наступила эпоха великого возрождения, которую Д. С. Лихачев (1946) характеризует как период становления единой русской национальной культуры под верховенством Москвы.
Сказалось это и на положении православных монастырей. «Монастыри стали богатеть, – писал русский историк Д. Иловайский. – …Число их особенно увеличилось во время монгольского ига – время частых бедствий и разорений, когда монастыри представляли более спокойствия и безопасности, нежели города»[99].
Интересно, что, по данным российских историков, даже во времена монголо-татарского ига правители Золотой Орды освободили русское духовенство от дани и объявили неприкосновенными их земельные владения[100]. Бесспорно, это во многом помогало монастырям, в том числе, конечно, в устройстве и содержании больниц и «врачевских» палат.
А уже в XIV–XV вв. монастыри в России переживали расцвет. В центре и на окраинах появились сотни новых обителей. Конечно, далеко не все из них осуществляли «медицинскую миссию», но немало было и таких, которые, примыкая к так называемым осифлянам (одному из направлений церковной мысли: другое – так называемые нестяжатели), в монашеской жизни видели ее социальное предназначение, в том числе благотворительность, помощь сирым, убогим, болящим[101].
Монастырская медицина продолжала оставаться важным звеном в оказании лечебной помощи, которую оказывали занимавшиеся «врачеством» монахи. Так, в вологодских монастырях особую категорию монахов составляли «больнишные старцы» – они были отмечены в Павлове Обнорском и Корнильево-Комельском монастырях. Историки полагали, что это были монахи, ухаживавшие за больными и престарелыми. В документах рассматриваемых монастырей это «немощные и престарелые монахи», хотя не исключено, что среди них были и хорошие врачеватели. «Больнишные старцы» освобождались от несения послушаний, но были и те, кто, несмотря на свой возраст, продолжали их выполнять[102].
В то же время православные монастыри, как и прежде, были центрами русской культуры, очагами знания, хранилищами разнообразных рукописных книг, в том числе и естественно-научного содержания. Так, по данным Д. С. Лихачева, в обильной монашеской литературе, проникшей в XIV и XV вв. из Византии, по вопросам исихии (молчальничества) встречались сложные психологические наблюдения, посвященные разбору таких явлений, как восприятие, внимание, разум, чувство и т. д. Трактаты эти различали три вида внимания, три вида разума, учили о различных видах человеческих чувств, обсуждали вопросы свободы воли и давали тонкий самоанализ. Русский автор Нил Сорский различал пять периодов развития страсти: «прилог», «сочетание», «сложение», «пленение» и собственно «страсть» и дал каждому из этих периодов подробную характеристику, основанную в значительной мере на конкретном наблюдении[103].
Православная церковь по-прежнему пользовалась в средневековой России огромным влиянием, которое сказывалось на многих сторонах жизни государства и общества. Особенно важную роль играла она в развитии культуры Древнерусского государства, в том числе в становлении и развитии «научной» медицины, основанной на трудах Гиппократа, Галена и других древних врачей.
95
Богоявленский Н. А. // Вестник хирургии. 1957. № 1. С. 130.
96
Змеев Л. Ф. Чтения по врачебной истории России. С. 62.
97
Рыбаков Б. А. Начальные века русской истории. М., 1995. С. 10.
98
История Европы. Т. 2. М., 1992. С. 742.
99
Илловайский Д. Краткие очерки русской истории. Изд. 6-е. М., 1865. С. 75.
100
Скрынников Р. Г. Государство и церковь на Руси. Новосибирск, 1991. С. 8.
101
Там же. С. 161.
102
Шамина И. Н. // Отечественная история. 2003. № 1. С. 148–149.
103
Лихачев Д. С. Культура Руси эпохи образования русского национального государства. М., 1946. С. 54.