Страница 24 из 72
Ничего не значит.
Совсем ничего. Просто охерительно трахается. Только и всего. И не больше. Встала на чуть ватные ноги. Пошло оно все.
Повернула назад. К долбанной беседке. К Женьке, уже пьяному настолько, что он весьма удивился, при моем появлении, очевидно, забыв, что мы сюда приехали вместе. Костя, относительно, причем весьма относительно пьяный, скользнул по мне оценивающим взглядом и прикусил губу, поглядев мне за спину. Очевидно на Пашку.
Я мрачно усмехнулась и сказала Женьке, что мы едем домой. Тот не возражал. Позвонила его другу, объяснила, как проехать и все время, пока ждала его приезда, не поднимала на Пашу взгляда. Медленно, для успокоения перебирая пряди Женьки, упокоившего спящую голову на моих коленях.
Костя, как прирожденный миротворец начал дергать из-за стола уже Пашку по все тем же сомнительным поводам. Тот лениво огрызался. Но на меня не смотрел. Я чувствовала. И отчего-то злилась. Потрахался и хватит? Не ты ли совсем недавно рычал, чтобы я с Женькой рассталась? Забываетесь, мужчина.
Посмотрела на него. В упор, с нажимом, так, как он любил смотреть на меня. В ответ легкая насмешка. И, таки, осечка — быстрый недовольный взгляд на посапывающее тело Женьки. Я удовлетворенно хохотнула и начала Женьку будить, чтобы хоть немного привести его себя к моменту приезда его друга. Выходило херово. Паша, паскудно улыбнувшись, предложил скинуть его в воду, обещая, что после этого он явно придет в себя. Я послала его нахер и резкое напряжение за столом обозначило мне, что я допустила ошибку.
Коваль хмыкнул и вдруг резко дернул меня за руку на себя. Женька всхрапнув впечатался в дерево скамьи, но не проснулся. А Паша, неожиданно резво перелез через невысокое ограждение беседки за его спиной, и дернул меня на себя, взваливая на плечо. Я ошеломленно замерла, понимая что он подходит к краю площадке, к воде.
— Только попробуй, Коваль!.. Только посмей! — зашипела я, упираясь руками в его спину и пытаясь приподняться, вывернуться, выскользнуть.
Он хохотнул и сбросил меня. С плеча. Но не в воду. Я оглушительно завизжала, но почти сразу заткнулась, после осознания того, как он перехватил мое тело в полете и положил на край площадки, готовый в любой момент столкнуть в воду.
— Пробовала в воде? — негромко спросил он под довольное улюлюканье зрителей из беседки.
Я расхохоталась и вывернувшись из его рук села, глядя в его смеющиеся глаза.
— Нет.
— Рискнем? — прикусил губу, сдерживая улыбку.
— Ты дурак? — удивленно приподняла бровь я.
— Полупокер в бессознанке. Люди мои, прикажу забыть, забудут. Могут «Аве Мария» петь, пока я с тобой буду сексом заниматься, хочешь?
— Блядь, Коваль, ты же больной. — Покачала головой я, отстраняя его руки и поднимаясь, увидев как раз едущую к дому за нами машину.
Почти не помню, как приехали и легли спать. Вроде бы Женьку его друг затаскивал, но я, осушившая бутылку вина в машине, не была уверена.
Разбудил нас звонок Женькиного отца, в матной форме интересующегося у перепуганного Женьки, где его черти носят. Женька соврал что стоит в пробке и скоро будет. Пока он метался по квартире и выл, что не успевает уложить волосы, я пыталась вспомнить где мой телефон. Не вспомнила. Он нашелся. У Паши. Которому женька позвонил, после того, как убедилсфя, что мой телефон выключен, а в машине друга я его не оставила.
Они договорились, что Пашка сам мне его завезет на работу и меня от этого перекосило. Я попробовала возразить, но Женька, раздраженно укладывая волосы, сказал, что папа его отымеет сегодня за опоздание во все щели и неизвестно, когда отпустит.
Сегодняшнее занятие было посвящено чаю. Фумелье, специалист по всякого рода чаям и правилам его приготовления, обучал нас как именно следует нужно заваривать мате, каркаде и ройбос. Я на автомате записывала его рекомендации, скрывая за маской спокойствия и доброжелательности гнетущее ожидание грядущей встречи.
Ровно в два нас отпустили и я неторопливо, старательно себя контролируя пошла к парковке. Он уже был там. Как всегда элегантный и сексуальный. Стоял у своего капота своего внедорожника, глаза скрыты солнцезащитными очками, и он о чем-то разговаривал по телефону, при моем появлении так блядски улыбнувшись, что я едва не сбилась с шага, под вспыхнувшим внутри чувством томления. Но контролировала себя. Хоть мне это давалось со все большим трудом при каждом шаге, сокращающем расстояние между нами. Он закончил разговор и бросил свой мобильный в карман брюк. Я, остановившись от него в шаге требовательно протянула руку за своим разряженным телефоном, который он достал из того же кармана.
— Думал, имя у тебя не подходящее, но я ошибался. — Фыркнул он, глядя нам меня сквозь стекла очков и белозубо улыбаясь. — Маша-растеряша.
Я закатила глаза и опустила протянутую руку. Он протянул мне телефон. Я, было потянулась за ним, но Паша отвел руку за спину, одновременно придвигаясь ко мне ближе.
— Что за детские игры, Коваль? — старательно гася отчего-то разгорающийся азарт раздражением, пробурчала я, замирая в опасной близости от его тела.
— Сейчас покажу. — Усмехнулся и прежде чем я успела среагировать, рывком за талию притянул мое тело к себе, и резко развернувшись вместе со мной, прижал мои бедра к капоту. Одновременно впиваясь в губы жестко и настойчиво.
Руки дернулись к его шее, но со всем не с целью придушить, потому что я сама с дикой с охотой впала бы в его омут с чертями, если бы не требовательные колокольчики рациональности, заглушившие вспыхнувшее от его языка возбуждение. Резко отстранилась и испуганно огляделась, благо парковка была пуста.
— Тут камеры… — выдохнула я, как будто для него это могло бы иметь значение.
— Ах да, репутация же. — Саркастично рассмеялся он, убирая руки сжимающее мое тело, лишь вскользь пальцами сжав ягодицу и оценивающе глядя мне в лицо. — Злое начальство заругает, да?
Я мрачно посмотрела на него исподлобья, не разделяя его веселья. Паша полуприкрыв глаза и улыбаясь, посмотрел на мои губы, что вызвало легкую дрожь в пальцах, по швам прижатым к моему напряженному телу.
— Знаешь, у меня иногда жуть в голове творится… — негромко произнес он. — Вчера я в красках представлял, как беру тебя прямо на столе при всех, или на пантоне, и сейчас готов был на капот посадить и задрать юбку… Дикость какая-то. И самое удивительное, что мне это нравится.
В горле пересохло, я одурманенно смотрела в затягивающие зеленые глаза, не в силах отвести взгляда и сказать, что я как бы тоже подалась бы искушению прямо здесь, прямо сейчас, прямо на капоте.
— Поехали. — На мгновение дольше положенного прикрыв глаза, выдохнул он. — До дома довезу, раз ты без машины.
Мне не нравилось ехать рядом с ним, не нравилось то, что не смотрит на меня, не нравилось то, что я на него смотрю. И особенно не нравилось свое желание положить руку на его ногу, дразняще медленно скользнуть ноготками по внутренней стороне бедра, подняться выше…
— Киса, я через неделю на три-четыре дня в Испанию лечу. Не хочешь? — неожиданно произнес он, поворачивая ко мне голову, когда остановился на светофоре.
— У меня сейчас на работе период повышения квалификации, я пока не стою на рейсы… — я сама себя оборвала, понимая, что вообще-то мне следовало сначала хотя бы удивиться, а не с некоторым разочарованием дать такой ответ.
— Так я тебя не как стюардессу зову. — Усмехнулся, и тронулся на разрешающий сигнал.
— А в качестве кого?
Паша рассмеялся, снял очки и бросил на меня ироничный взгляд.
— Тебе правду, да? — фыркнул, сворачивая к обочине и паркуясь.
— Ну, давай, жги. — Я не сдержалась и расхохоталась.
— В качестве невесты полупокера, у которого я арендую цистерны за каким-то хером совсем на невыгодных для меня условиях. В качестве женщины связанной отношениями, но которую я трахаю.
— Ну, хоть не в качестве твоего любимого эскорта. — Я снова расхохоталась, не понимая, почему мне так смешно. — Которую ты трахаешь? Так-то в Швейцарии кое-кто снизу был.