Страница 31 из 57
Выглядел он и правда почти хорошо, только круги под глазами остались, да и те были почти незаметны. Я, твердо сжав челюсть, отрицательно помотала головой. Он разозлился. Ругались мы долго и увлеченно.
— Да блядь! — гневно прошипел он, зачем-то доставая телефон и убирая его себе под задницу.
Потом, потянувшись к заднему сидению, хлопнул по черной спортивной сумке, привлекая к ней мой взгляд и едва различимым шепотом произнес:
— У меня вот здесь лежит десять лямов. В багажнике еще столько же. Мне сейчас нужно ехать в другой город. Смена гайцев на посту куплена и ждет того, когда я проеду, чтобы стереть записи с камер наблюдения. Через три часа меня ждут в определенном месте и без меня там переговоры не начнутся. Видишь сзади у второго подъезда два тонированных Порше? Мое сопровождение и охрана. Всего задействованы двадцать человек, большая часть из них при нехилых погонах, и ты мне сейчас правда предлагаешь пойти домой и лечь спать?
Похолодев от всего сказанного, я подняла на него напряженный взгляд. Антон, достал из-под себя мобильный и продемонстрировав его мне, прижал палец к губам, призывая к молчанию, и намекая, очевидно на то, что его телефон прослушивается.
Я беспомощно сжав кулаки, отвернулась. Антон вздохнул и вышел из машины, понимая, что я сдаю позиции. Глубоко вдохнув и выдохнув, пытаясь придать себе уверенный вид, я покинула салон. Подошла к нему, достающему такую же сумку из багажника и перехватив его за локоть, развернула к себе лицом. Он взглядом показал на карман куртки, где лежал его телефон, очевидно, призывая ни о чем не спрашивать
— Это… безопасно? — не скрыв дрожи в голосе, спросила я.
— Абсолютно. — Правдиво солгал он, ободряюще улыбнувшись и быстро чмокнув меня в нос, произнес, — не звони мне, хорошо? Погуляй с Гармошкой. Чем-нибудь займись. Я приеду глубокой ночью, не жди.
Я прикусила губу и заставила себя разжать пальцы на его руке. Это мужские игры, и он там, очевидно, ведущий игрок. Я не имею никакого права туда вмешиваться. Бросила взгляд на пару одинаковых наглухо тонированных машин у подъезда напротив и с трудом сглотнула, готовая на неверных ногах идти в подъезд, когда во двор въехала Зиминская Ауди. Антон махнул машине рукой и бросил на меня предупреждающий взгляд. Я, не совсем понимая что именно он хочет этим сказать, на всякий случай кивнула.
— Что, Тоха, солнце нынче слепит? — хохотнул Слава, выходя из своей машины припаркованной ряжом с Антоном, и намекая своими словами на очки Антона, которые он так и не снял, хотя пасмурная осенняя погода и так мало чем отличала день от вечера..
Антон поморщился и не ответил, здороваясь с ним за руку. Славкин взгляд упал на меня.
— О, привет, алкашня. Твоя собутыльница вторые сутки отойти не может, а ты свежа и бодра. Аж завидно.
Зиминский добродушный голос подействовал расслабляюще, а когда он плюхнулся на пассажирское кресло БМВ, я даже почувствовала, что немного успокоилась. Хоть не один поедет. Антон, закинув сумку на заднее сиденье, хлопнул меня по ягодице, лукаво улыбнувшись и подтолкнул к подъезду. Я обернулась на машину, прежде чем открыть входную дверь. Славка, дымя сигаретой в открытое окно, щелкнул себе пальцами по горлу, намекая на мое пьянство и заржал, прощально махнув рукой. Я скривилась и вошла в дом, услышав как Антон посигналил, выезжая с парковки.
Время тянулось бесконечно долго. Гармошка, почуяв мой напряженный настрой, против обыкновения быстро сделал свои дела и потянул к подъезду. В квартире я пробовала себя чем-нибудь занять, чтобы немного отвлечься. Убралась, приготовила ужин, села за учебники, но написанного понять не могла.
Мысли разлетались а холодеющие пальцы мелко дрожали. Я прокручивала момент у подъезда. Знала, что он врал. Что могут сделать с человеком едущим с двадцатью миллионами? Пусть он и с охраной… Я ведь даже не знаю, что он еще делает… И как часто.
Его тачка безумно дорого стоит, про квартиру я вообще молчу, там минимум тройная сумма, что за бэху. Денег он вообще не считает, никогда не забирает сдачу в магазинах и ресторанах. И везде есть связи. Уголовный адвокат. Криминальный скорее.
Я с силой провела рукой по лицу. Но он сказал, что там люди при погонах будут. А что если… Блядь.
Я стояла на уличном балконе и курила уже вторую сигарету. Мелко потряхивало. То ли от вечерних порывов уже осеннего ветра, то ли натянутых до состояния струн нервов.
Он ведь вообще ничего не боится. Ментов едва не избил, когда подумал, что они меня тронули, пока мы с Сашкой планировали на экскурсию в кутузку скататься, хотя ему, как адвокату, это как раз-таки в последнюю очередь должно было в голову прийти. Мужику сегодня лобовое пробил. А на фоне того, что Вадика он чуть отверткой не зарезал, слова о том, что он думал проломить башку тому бедолаге неосторожно на меня ругнувшемуся, выглядели особенно пугающе.
Двадцать девять лет. Всего. Для такого возраста иметь такой уровень. Хотя он и работает дохера. Мало спит. Постоянно в движении. Должно быть это и приносит такие плоды.
Я сжала гудящие виски пальцами. Ничего особо интересного я не знала и не придумала. Кроме того, что все эти деньги сопряжены с риском. А он настолько безбашенный, что это понимает и не боится. А если что-то пойдет не так?.. Что могут сделать с таким человеком люди, которым везут такие деньги? Он же принципиальный, не отступает, заартачиться может, настаивать… а в его машине такие деньги. А он упрямый козел.
Лежа в кровати и обнимая похрапывающего Гармошку, я нервно бросала взгляды на часы на прикроватной тумбочке. Время тянулось. Хотелось ему позвонить, чтобы его голос унял внутреннюю дрожь. Но он просил. Просил не звонить. Мысли становились тяжелее и пугающее. Я старалась дышать глубоко и размеренно, в попытках справиться с нарастающим страхом пожирающим тело и душу. Помогало мало. От слова совсем.
Когда ключи звякнули в замке входной двери меня будто током ударило. Я подскочила с кровати и помчалась в прихожую. Антон, не включая свет, закрывал за собой дверь, когда я влетела в его спину, выдыхая, с силой выталкивая внутреннее темное напряжение, сквозь стиснутые зубы.
— Эй-эй. — Фыркнул Антон, осторожно поворачиваясь и пытаясь расцепить мои намертво сжавшиеся на его куртки пальцы. — Время четыре утра, почему ты не спишь? Тебе же на учебу.
Я глубоко вдохнула слабый аромат его парфюма, уговаривая себя успокоиться. Он жив. И здоров. С ним ничего не сделали. Он вернулся.
— Лен? — Антон приподнял мое лицо за подбородок заставляя смотреть в свои черные в полумраке глаз. — Ты… ты чего, маленькая?
Я мотнула головой, вырывая свое лицо из его пальцев и с трудом взяв себя в руки, отступила на шаг, позволив сонному Гармошке, вертящемуся у ног Антона, облизывать его обувь и мешая тем самым ее снять.
Антон присел на корточки, негромко смеясь и отглаживая ластящегося щенка, и я заметила рядом с порогом сумку. Ту самую, что демонстрировал мне в машине Антон. С трудом сглотнула, чувствуя новое нарастание только отступившего напряжения.
Антон, зевая, скинул обувь и подхватив сумку, не включая света, прошел в свой кабинет, насвистывая знакомый мотив. Я, промешкавшись, отправилась за ним.
Он сидел у распахнутого сейфа и перекладывал туда из сумки тугие пачки с пятитысячными купюрами. Поднял на меня лукавый взгляд и улыбнулся.
— что это? — хрипло спросила я, скрещивая руки на груди и с тревогой глядя на деньги в его руках.
— Моя такса за оказанные услуги. — Хмыкнул он, перекладывая последнюю пачку и закрывая дверь сейфа. — Хороший день, плодотворный.
— За услуги?
— Да. Я адвокат, если ты забыла. — Он поднялся на ноги, швырнув сумку в свое кресло и распахнув бар, зазвенел бутылками. — Защищаю людей от других людей. И мне за это платят.
— Или преступников от наказания. — Сглотнув, произнесла я.
— Иногда и так бывает. — Фыркнул он, придирчиво осматривая бутылку текилы. — Дрянь какая… Как у меня вообще это говно на полочке с избранным бухлом оказалось?.. Надо перебрать все пойло…