Страница 30 из 67
Все окружающее Клуфтингер уже воспринимал на уровне подсознания. Тепло в салоне, монотонный шелест шин и урчание мотора, посвистывание обтекающего воздушного потока у боковых стекол, шуршание радио, в котором прерывистые ноты перемешивались с невнятными словами, — от всего этого его сморило, точно перед ним разворачивался некий психоделический узор с игрой света и цвета, погружая в транс. И в этом состоянии полудремы в его мозгу проносились обрывки мыслей.
Связь между Лутценбергом и Вахтером — восстановить пробелы в жизни Вахтера по альбому или иным путем — розыск — розыск должен дать результат — пропавший альбом найден у Лутценберга — косвенные улики — доказательства — доказательств нет? — пока нет, но могут появиться — обязательно появятся — где? — где-то обязательно — черт, а где? — розыск — правильное решение — Интерпол найдет — мы найдем, где бы он ни скрывался — связи по отцу? — но тот же мертв — через дочерей? — вряд ли — отец порвал с Вахтером — контактов между семьями не было — или все-таки отец? — дело в профессии? — Лутценберг-старший потерпел крах — работал простым сыроваром — искать здесь — сыровар в Бёзершайдэгге и биохимик — качественные продукты — пармезан — пармезан попробовать — пармезан для клецек — клецки с сыром — Лангхаммер…
Клуфтингер разом вышел из дремы. Черт, скоро ему предстоит разделить трапезу с доктором Лангхаммером. Он поразился: этот фат влез даже в его сон, когда мысли плыли о деле. Вот уж достал!
Внезапно его подкинуло в кресле от того, что Майер резко затормозил. Сзади послышался хор возмущенных гудков. Клуфтингер покачал головой: да уж, вождение не являлось сильной стороной коллеги. Но он не опустился до язвительных комментариев, а повернулся назад и дотянулся до альбома, который раньше положил на барабан. В нем обнаружились фото, которые описала Юлия Вагнер: семейные снимки на отдыхе в Италии, оба друга — тогда еще в полном расцвете сил — на теннисной площадке, на поле для гольфа, тоже, очевидно, за границей — в те времена в Альгое такого еще не было. Помимо этого, в альбоме нашлись и фотографии, относящиеся к их профессиональной деятельности. На одной — Вахтер и Лутценберг за работой возле опытной установки, в белых халатах, с пробирками в руках. На другой — при вручении премии, с дипломом и одним из тех огромных чеков, какие можно видеть по телевизору, когда показывают разные благотворительные мероприятия. Из всех этих кусочков картинка у Клуфтингера пока не складывалась. И все же фотографии полезны для дальнейшего расследования, и не только потому, что служат доказательством связи между убитым и Андреасом Лутценбергом, пусть еще и не проясненной. Тут надо поработать головой, чтобы взломать код этого альбома.
И снова Клуфтингер углубился в размышления, и снова не замечал ничего вокруг, однако реальность самым безжалостным образом вторглась в его сознание. Он почувствовал, как поднимается дурнота. Скольжение авто, тягомотина по радио, духота — конечно, его укачало. И зачем только он взялся за этот альбом! Его начинало тошнить, даже когда он смотрел карту во время езды. Он высунул голову в окошко, но встречный поток воздуха перекрыл дыхание. Надо бы попить, но воды нет. Тогда он попытался унять тошноту дыхательными упражнениями, которые обычно немного помогали. Равномерно и шумно вдыхая и выдыхая, он сконцентрировался на работе легких, как вдруг ощутил сильнейший позыв к рвоте — это Майер заложил крутой вираж на Кемптен на слишком большой скорости.
К тому же возникла и вторая проблема: приспичило в туалет. Может, попросить Майера остановиться у ресторана быстрого питания для автомобилистов, который скоро покажется? Пока еще можно терпеть, но сколько это продлится? Нет, не стоит проявлять перед подчиненным свою слабость. Справа проплыл «Макдрайв», а с ним исчезла и надежда на последний туалет до президиума. Клуфтингер постарался сосредоточиться на видах за окном: Берлинер-платц с унылыми фасадами и множеством сходящихся на ней дорог, величественные барочные башни церкви Святого Лоренция, знаменитый Центральхаус, после грандиозной реконструкции ставший наряду с базиликой едва ли не визитной карточкой Кемптена. Приближался Иллербрюкке, самый протяженный мост через Иллер, но он означал близкий конец страданиям. Клуфтингер стал опять глазеть в окно. Дети на спортплощадке на берегу реки в лучах солнца гоняют мяч и бьют по слишком большим для их маленьких ног воротам. Сколько же лет он ездит по этой кольцевой улице, а давно не воспринимал так живо все окружающее. Слева — крематорий, справа — ипподром, где девушка в черной шапочке пускает саврасую лошадь на препятствие из красно-белых кругляков, дальше — угол кладбища, перед которым стоянка большегрузов. А на ней в глаза бросился молоковоз с рекламной надписью: «Шёнмангер — вкус Альгоя». Майер перехватил его взгляд и, похоже, понял «фишку».
— Еще раз забить на них? Вызвать к нам?
— Да, но позже, — сумел выдавить из себя комиссар, завидев берег.
Если будет «зеленая улица», то через десять секунд они затормозят у президиума и он сможет вырваться из ада, который прежде считал своим любимым «пассатом».
Майер заглушил мотор. Но прежде чем машина остановилась, Клуфтингер уже вывалился наружу, жадно хватая ртом воздух.
— Что-то вы бледный. Вам нехорошо? — озаботился Майер, глядя на комиссара, припавшего к ограждению стоянки.
— Все нормально. Немного жарко сегодня. Надо что-нибудь проглотить… и еще воды… — пролепетал Клуфтингер, постепенно отходя благодаря свежему воздуху.
— Сегодня нам предстоит еще многое сделать, фрейлейн Хенске, — оживленно заявил на пороге приемной комиссар, потирая руки. Облегчившись, он снова чувствовал себя на подъеме.
Санди в замешательстве захлопала ресницами. Только что мимо важно прошествовал Майер, словно неся ответственную миссию. Теперь вот шеф, исполненный служебного рвения.
— Что стряслось, господин Клуфтингер? Отчего такой переполох?
Клуфтингер вкратце передал ей суть дела, а потом попросил собрать весь штат к шестнадцати часам на экстренное совещание, разыскать Юлию Вагнер, где бы она ни находилась в это время, и обеспечить с ней связь. На все про все секретарше отводилось меньше часа. Тут до нее дошло, что комиссар не шутил, работы действительно невпроворот.
Впрочем, Санди это только обрадовало. Она любила, когда в конторе развивалась кипучая деятельность и царило приподнятое настроение. Собственно, этого она и ожидала, когда устраивалась в полицию, пусть и административным служащим, а не оперативным работником. И такое же представление о ее службе было у друзей и знакомых, по крайней мере иногда она в этом убеждалась. Теперь снова начнутся конференции, заявления для прессы — вниманием они уж точно не будут обижены. В такие дни Санди ощущала себя причастной к «событиям государственной важности», как она выражалась.
Минут через сорок в конференц-зале собрались почти все, сгорая от нетерпения в деталях узнать от шефа о подвижках в деле, весть о которых уже разнеслась по президиуму. Клуфтингер выслушал доклад секретарши о пока безуспешной попытке отыскать старшую дочь Вахтера в Мюнхене, но она обещала приложить все усилия после конференции. Майер тем временем успел сделать все необходимое, чтобы запустить махину срочного международного розыска «подозреваемого в убийстве Андреаса Лутценберга, проживающего в Меммингене». Ровно в назначенный час все трое присоединились к коллегам.
Фрейлейн Хенске заняла место рядом с комиссаром и открыла ноутбук, готовая вести протокол. Клуфтингер после короткого приветствия перешел к делу. Теперь доподлинно известно, что молодым человеком, бежавшим с кладбища во время похорон жертвы, оказался некий Андреас Лутценберг. Он же опознан как субъект, имевший спор с Филиппом Вахтером в его доме накануне убийства. Помимо прочего, в квартире Лутценберга изъят фотоальбом, пропавший из дома Вахтера. Посему именно он становится главным подозреваемым в убийстве.
По рядам пронесся шепот.