Страница 29 из 67
— Ну, едем? — Клуфтингер положил коллеге руку на плечо.
Обычно он так не фамильярничал и с посторонними людьми держал дистанцию, но Шмид — другое дело. Шмид вызвал симпатию с первого взгляда. К тому же у Клуфтингера возникло ощущение, будто они давно знакомы. Впрочем, некоторым образом так оно и было.
Когда комиссар открыл Шмиду заднюю дверцу «пассата», тот не спешил садиться, а поднял на него растерянный взгляд.
— Что-то не так? — забеспокоился Клуфтингер, заглянул в машину и понял причину замешательства: сзади все еще торчал громоздкий барабан, и сиденья были выдвинуты вперед, чтобы эта дурында поместилась. — О, прошу прощения, — смутился Клуфтингер, — это мой инструмент, давно уж собирался его выгрузить, — пояснил он Шмиду, который под попонкой не мог разобрать, чем занято столько места. — Садитесь вперед, — предложил комиссар, — а я расположусь здесь.
Он переместил барабан в сторону, насколько это оказалось возможно, кое-как отодвинул одно из задних сидений и втиснулся в салон. По правде говоря, он больше упирался ногами, чем сидел.
— Может быть, возьмем одну из служебных машин? — с сомнением спросил Шмид, видя, в какой неудобной позе замер его кемптенский коллега.
— Нет-нет, все нормально, — солгал Клуфтингер и поспешил сменить тему, представляя полицейских друг другу: — Майер — господин Шмид, господин Шмид — Майер.
Его счастье, он не увидел перекошенной физиономии Майера, которому совсем не понравилось, что титула «господин» удостоился только один из них. Впрочем, для этого Клуфтингеру понадобилось бы заглянуть в зеркало заднего обзора, а в его нынешнем положении сделать это он не мог.
Духота тоже не поднимала настроения. Зато как велика была его радость, когда через несколько минут автомобиль уже тормозил неподалеку от ратуши. Он выкарабкался на волю и расправил складки на одежде. «Сегодня же выкину этот чертов барабан», — пообещал он себе.
— Мы сразу же взяли дом под наблюдение, как только вы позвонили, никто не входил и не выходил, — информировал Шмид. — Если хотите знать мое мнение, его вообще нет в квартире. Даже в окне никто ни разу не мелькнул.
— Может быть, на работе? — предположил комиссар.
— Вряд ли, — возразил Шмид, — он же учитель, а сейчас…
— …летние каникулы, — победно закончил за него Майер.
На недовольный взгляд местного коллеги Клуфтингер только пожал плечами.
— Что удалось выяснить о Лутценберге?
— По нашим базам не проходит, мы пробили.
Услышав ненавистное слово, Клуфтингер поморщился. Неужели ошибся в таком симпатичном парне? «Ладно, на первый раз простим», — смилостивился он и решительно сказал:
— Будем входить.
Старый дом стоял в ряду других таких же напротив церкви, возвышавшейся на краю Марктплац. Два полицейских торчали поодаль, прислонясь к парапету, отгораживающему речушку Штадтбах от брусчатки площади. Шмид кивнул им, и они присоединились к их компании. Клуфтингер позвонил у парадных дверей.
— А у заднего выхода вы кого-нибудь поставили? На всякий случай?
Шмид кивнул. На звонок дом ответил тишиной: никакого звука по домофону, никаких шагов на лестнице. Клуфтингер нажал на дверь, она подалась. Все пятеро затопали по скрипучей деревянной лестнице на пятый этаж. Снова позвонили. Постучали, покричали — ничего.
— Будем входить, — как мантру повторил комиссар. — Пошлите кого-нибудь за ордером на обыск. И найдите управляющего.
Через час все было сделано, и домоправитель отпирал квартиру. Клуфтингер проигнорировал его нытье по поводу «Что такое случилось?» и попросил одного из полицейских проводить не в меру любопытного служащего на выход. Едва Клуфтингер переступил порог, у него перехватило дыхание. Жара в мансарде под самой крышей стояла невыносимая. Спертый воздух свидетельствовал о том, что здесь уже давно не проветривали. Он прошелся по комнатам и распахнул все окна.
Квартира оказалась обставлена скудно и довольно заурядно. Что-то не давало Клуфтингеру покоя, чего он никак не мог ухватить. И только как следует осмотревшись, понял: квартира — безлика, в ней не чувствовалось характера. Лутценберг хоть и проживал в ней, но не обжил. Никаких картин по стенам, ни фотографий, ни даже брошенной открытки, клочка бумаги или газеты. Если бы обстановка выглядела поновее и подороже, эту квартирку можно было бы помещать среди прочих на страницах проспекта какого-нибудь мебельного магазина. Меммингенские полицейские уже рылись в шкафах, поднимали подушки на креслах, заглядывали под матрасы. А комиссар сел за кухонный стол и задумался.
— Надо объявлять его в розыск, как полагаете? — наконец обратился он к коллеге по криминальным делам.
— Думаю, это будет разумно, — согласился Шмид. — После того, о чем вы рассказали, считаю, мы находимся в квартире убийцы.
Клуфтингер удовлетворенно кивнул и бросил выразительный взгляд Майеру. Тот поймал на лету и взялся за свой телефон.
— Господин комиссар!.. — донеслось из гостиной.
— Да? — откликнулись Клуфтингер и Шмид одновременно, так же дружно поднялись и улыбнулись друг другу.
— Прошу, — пропустил меммингенский комиссар вперед своего коллегу. — В конечном итоге это ваше дело.
Возле шкафа сидел на корточках один из полицейских, разложив перед собой на полу папки, вынутые из нижнего ящика.
— Тут мы нашли целую кипу папок с документами — в основном финансовые и какие-то личные бумаги. Не хотите посмотреть?
Клуфтингер покачал головой:
— Забирайте все и отправляйте к нам. Мои сотрудники с ними разберутся. — Он уже хотел отвернуться, однако взгляд упал на нечто знакомое, стоявшее на полке. — Ну-ка подайте мне вон то.
— Книгу? — переспросил полицейский и вынул том.
На синем переплете была вытиснена золотом надпись. «1970–1986», — прочитал Клуфтингер.
Нет, это оказалась не книга. Это был пропавший альбом Вахтера.
— Проследите, чтобы все остальное как можно быстрее поступило к нам, — в возбуждении повернулся он к Шмиду.
— Договорились.
Клуфтингер, пробормотав вместо «спасибо» нечто несусветное и ни на кого больше не обращая внимания, полетел к выходу.
— Есть! — ликующе крикнул он Майеру, который, прислонясь к перилам лестничной клетки, говорил по телефону. — Мы у него на хвосте! Это находилось в его шкафу! Поехали!
Майер ошеломленно уставился на начальника, в диком танце размахивающего темно-синей книгой. Не понимая причины такого восторга, он решил, что это, должно быть, важная улика. Он быстренько свернул разговор и поскакал по ступеням вслед за шефом.
— Садись за руль, — коротко приказал Клуфтингер.
Они выехали из Меммингена по трассе А7, кратчайшим путем до Кемптена. На полицейской волне не прекращали передавать сообщения о розыске Андреаса Лутценберга по всем южнонемецким землям.
— Австрия и Швейцария! Еще Австрия и Швейцария! — внезапно выкрикнул комиссар.
Майер вздрогнул от неожиданности. Он как раз сконцентрировался на дороге. Впереди старенькая «джетта» с прицепом для перевозки скота натужно тарахтела слабеньким дизелем, стараясь преодолеть подъем со своим живым грузом.
— Что? Что вы сказали?
— Австрия и Швейцария. Надо объявить международный розыск, включая Австрию и Швейцарию. Займешься этим. Надо подключить Интерпол.
Комиссар в подобных случаях радовался имеющемуся в его распоряжении штату подчиненных, на кого можно переложить такую работу. Сам он терпеть не мог рассылать подобные обращения по международным линиям и через Интернет. С тех пор как факсы да электронная почта заменили телеграф и телетайп, он упорно отбрыкивался от такого общения с иностранными коллегами.
Майер выехал на автобан. Клуфтингер приподнял стекло, оставив лишь щелочку, поскольку звуки его любимого радио «Бавария 1» тонули в дорожном шуме, опустил солнцезащитный щиток, откинулся на подголовник и прикрыл глаза.
Итак, они вышли на след, и след казался горячим. Еще несколько часов назад они не знали, кем был тот человек на кладбище, а теперь волею случая не только установили его личность, но и получили адрес. Если объявленный розыск принесет плоды, дело будет вскоре закрыто. Мотивы убийства непременно всплывут где-то в папках, изъятых из квартиры Лутценберга. Интересно, что подвигло молодого учителя на такой шаг? Все косвенные улики свидетельствовали о том, что именно Лутценберг задушил Вахтера шнуром для занавесок. Бывшего лучшего друга своего отца! Экономка Вахтера ведь четко опознала в парне на похоронах жертвы посетителя, который приходил за день до убийства. К тому же хозяин и гость ожесточенно спорили. Знать бы о чем! И какие отношения могли связывать молодого Лутценберга и солидного Филиппа Вахтера?