Страница 2 из 12
Последние восемнадцатилетки, два парня и одна девушка покинули приют в прошлом году. Хотя девушка, Августина, осталась в качестве няньки для самых младших. А Даниса повысилась в должности, став учительницей астрономии и природоведения. (Она прекрасно разбиралась в этих уроках и с детства любила астрономию.) В общем, в приюте было десять взрослых. Кроме сидящих в беседке были ещё учитель химии и биологии Анислав Зелинский молодой мужчина лет тридцати с вьющимися светлыми волосами. Он как Валентина не жил в приюте. Все девчонки от одиннадцати, сохли по этому учителю. (Да и Августина тоже.) ещё была училка арифметики и обществоведения Зофия Ожешко, женщина, прожившая полвека, худая и коренастая, но зато в отличной спортивной форме. Её тридцатилетний сын работал лётчиком.
В приюте работали ещё дядя Вась, полностью Валислав Щенкевич. Он был сторожем, учителем физкультуры, и труда для мальчиков, плотником и электриком в одном флаконе. Уроки труда для девочек преподавала Даниса. А также кухарка Владислава Судовская, пожилая женщина похожая на пирожок. Уборкой в приюте занимались кухарка, Августина и Даниса. Да и старшие дети следили за чистотой своих комнат.
Приют был большим трёхэтажным домом, построенным из красного кирпича. Левое крыло, было комнатами детей, а правое – классными комнатами.
В приюте, кроме четырёхлетки Клюшки, было ещё девятнадцать детей. Шести, восьми и девяти летки Натазя, Есения и Гавриил, две десятилетки близнецы Юзеф и Юрек, три одиннадцатилетки Амадей и Лейла с Лидией. Одна лет двенадцати Злата, две тринадцатилетки Рубен и Зарема. Елисей, Валериану и Ирена – четырнадцатилетки. А также подростки лет пятнадцати Шарль, Эмиль и Севиль, и Аниела по прозвищу Мальвина. Мальвиной её называли из-за цвета волос. В прошлом году она втихомолку купила себе в одной из вылазок в город голубую краску и покрасила волосы. Но волосы росли, так что она стала на половину Мальвиной. Досталось же ей тогда от учителей…
И самый старший шестнадцатилетний Люций, короче Юнг. Состав детей состоял не только из поляков. Из имён детей можно было понять, что в приюте есть и русские, французы, украинцы, азербайджанцы и т д.
Конечно иногда, а точнее каждый день, происходили перепалки между детьми, но в целом приют был тихим пристанищем в глуши Кабацкого леса, под стать названию.
Люций был высоким и с хорошим телосложением юношей, с загорелой кожей и рыжими всколоченными волосами. Парень он был не слишком дружелюбным, и если открывал рот, то для того, чтобы проговорить что-то не хорошее по меркам приюта. В приюте ему нравились две девчонки: Аниела (у неё были классные голубые волосы) и Севиль. (у той были классные золотистые волосы) И он пока не мог решить, кто ему больше нравиться, так что подкатывал к обеим, на всякий случай.
Мимо вихрем пронеслись мелкотня – Клюшка с Аназькой, чуть не сбив парня с ног. Тот мрачно на них поглядел. А не догнать их и дать каждому по звонкой оплеухе? Но тут, он заметил двойняшек. Сив выглядела особенно прекрасно в короткой джинсовой юбке и белой футболке. Нет, всё же Севиль красивее. И он решил, что выбирает её. Близнецы сидели у небольшого озера и кидали в водную гладь камни. Юнг подкрался сзади бесшумной походкой и резко отвесил звонкую затрещину Эмилю. Тот, от неожиданности, подскочил на месте.
– Ты что, совсем?! – заорал парень, покраснев как рак.
Люций невозмутимо так посмотрел на Миля.
– Сдрысни в куст Спица, – произнёс он, указывая на ближайший куст.
Эмиль скрестил руки на груди и приподнял светлые брови.
– Это почему же? – осведомился он.
Юнг хотел сказать, чтобы он растворился, и он смог бы поболтать с его сестричкой, но в этот момент заметил Мальвину, с накрученными голубыми локонами, и в ярком голубом платье собственного дизайна и забыл про Севиль. Нет, всё же Аниела была красивее. Всё, это его конкретное решение. Юнг ничего не сказав, развернулся и потопал в сторону Мальвины. Та уселась на другом конце озера с подружками Иреной и Заремой.
– Что это было? – удивлённо спросила Сив, смотря вслед удаляющемуся Юнгу.
Эмиль привёл в порядок свои светлые патлы, и сел обратно.
– Не знаю, – буркнул парень. – Но его надо проучить. Разошёлся тут…
Севиль хихикнула, потянулась и зевнула. Подобрала камешек поувесистее и бросила в озеро.
Эмиль и Севиль были очень похожи друг на друга. Оба – златовласые, взлохмаченные, стройные, с тёмно-карими глазами и загорелой кожей. У обоих были курносые носы, пухловатая верхняя губа, (из-за того, что два передних зуба были крупнее, чем надо) и ямки на щеках, а щёки круглые и розоватые, словно они всегда стояли под морозом.
Сив в свои пятнадцать была не хилых метр шестьдесят, а Эмиль опережал сестру на целых пятнадцать сантиметров. Севиль любила играть на кяманче, (азербайджанский музыкальный инструмент) а Эмиль на пианино. И они прекрасно подходили друг другу в музыкальном плане. Любили устраивать мини концерты для жителей приюта. У них были похожие характерные черты. К примеру, обе заранее могли предугадать настроение другого. Им бывало больно, когда больно другому. И всё, больше в них ничего похожего не было.
Эмиль был умным парнем. В некотором роде замкнутым в себя. Любил поразмышлять без посторонних. У него был более спокойный и расчётливый характер. Он любил в основном наблюдать за другими и тем самым его рассуждения о ком либо, были всегда правдивы, так как он, своими наблюдательскими навыками, мог заметить каждую мимику и чёрточку в вашем лице и с точностью да точки сказать какого вы поля ягода. Он слишком любил свою сестру. Для него существовала она одна, и он готов был горы свернуть для неё. А родители… он старался о них не думать. Они бросили их, бросили Севиль. Можно ли их простить? Почему они бросили их? Где они сейчас? На эти вопросы он и сам не знал ответа.
Севиль была девочка душа кампании. Она любила улыбаться, демонстрируя свои ямочки, всем вокруг, любила смеяться, веселиться и радоваться даже самым маленьким и незначительным мелочам. Если её обидеть, она этого никогда не покажет, а лишь улыбнётся вам в лицо. Девушка эта была упряма как козёл, любила настаивать на своём и всегда верила в прекрасное будущее, потому что, в этом заверял её брат. И самое главное – она была ребёнком. Растил её в основном брат, и она многому набралась у него. Может для других Эмиль и был угрюмым мальчиком, но только не для сестры. Для неё он стал не только братом, но и отцом и матерью. Он вырастил из неё большого капризного ребёнка, не понимающего жизнь как таковой, и очень далёкой от взрослых людских проблем.
Севиль любила мечтать. Особенно перед тем, как заснуть. Она мечтала о доме, маленьком, небольшом, но самом уютном во всём мире. А самым уютным он будет потому, что там будут и их родители. Ей достаточно и одной комнаты с братом. Она мечтала о том, как они будут наряжать ёлку у камина на новый год, как мама будет готовить праздничный ужин, а отец разгребать снег у порога. А потом, потом они всей семьёй будут, есть мамины выпечки, к примеру, плов там, или разнообразные салаты. И станут за ужином рассказывать всякие интересные истории, которые происходили с ними в этот день. А потом, потом она с Эмилем пойдёт спать, и мама поцелует их на ночь. И перед тем как заснуть, Севиль всегда говорила спокойной ночи, обращаясь к никогда ею не виденным родителям. Она чуть ли не каждую секунду думала о них, но у неё никогда не получалось представить их лица. Золотистый цвет волос достался им от мамы или папы? А цвет глаз? А какая была у мамы улыбка?
– Сив, – позвал сестру Эмиль.
– Да? – отозвалась она, встряхнув волосами.
– У меня такое ощущение, что сегодня случиться что-то не поправимое. – признался он.
У Эмиля была такая особенность: предчувствовать. И предчувствия его никогда не обманывали. Если он говорил, что произойдёт что-то хорошее или плохое, то всегда случалось то, что он предсказывал. Он еще ни разу не ошибался. Нет, он не был экстрасенсом или что там ещё бывает. Просто, у него была очень хорошо развита интуиция. (в отличие от сестры) Она никогда его не подводила. Да и, в общем, он был слишком ко всему подозрительным и наблюдательным малым.