Страница 116 из 151
Вокруг раздались изумленные возгласы. Прихожанки обступили сторожа тесным кольцом. Каждая из них спешила задать ему богословский вопрос насчет того, была ли собака с плотью или только видение, и не был ли на ней ошейник с номером, или она была беспризорная, и особенно почему сторож Крац попросил собаку, а не выигрышного билета с хорошим номером, или сумки с золотом, или, по крайности, новой пары?
А самая верующая из прихожанок раздирающим душу голосом требовала, чтоб он немедленно помолился о новом чуде для всего собранья, и хотела, чтоб публика расступилась. Напрасно пастор Питер Вурф клеймил все такие выпады корыстными и богомерзкими, напрасно сторож Крац запустил пятерню в шевелюру, публика бесновалась и требовала немедленного чуда для проверки. Неизвестно, что произошло бы дальше, если б человек в черной шляпе не залился снова своим скрипучим хохотом и не - сунул пастору Питеру Вурфу ту самую газету, с тою самою отметиной, которую уже совал без особенного успеха сторожу Крацу.
- Прошу слова - заскрипел он таким пронзительным голосом, что в клубе тотчас же водворилась тишина. - Я тоже имею сказать слово о чуде! Пусть пастор Питер Вурф почитает в газете про порт Ковейт!
Пастор ровным голосом и не без скорби об иноверцах прочел вышеупомянутую заметку.
- Все слышали, ха-ха-ха? - воскликнул человек в черной шляпе.
- Все, - хором ответило собрание.
- Слышали про священные останки?
- Слышали!
- Про талисманы?
- Ну да!
- Что их зароют в святую могилу и будут целить ими больных и раненых?
- Да в чем дело-то?
- Ну, коли я вам так-таки и не скажу, в чем дело? - игриво ответил человек в шляпе, натягивая ее чуть ли не но самый рог. - Слышали и намотайте себе на смекалку, что, дескать, открыты святые мощи! Молчанье! Гробовое молчанье! Дескать, стал бы господь-бог исцелять людей костями первого пьяницы на, селе? А если б стал, так не значит ли это, сударики мои, что господу-богу можно подсунуть какую ни на есть бумажку, а он, сердяга, подмахнет по самому что ни есть доверию? Баг оно каково, мое мнение, господин пастор и почтенные братья! Хе-хе-хе! Молчанье! Могильщик Брекер не из таковских, чтоб болтать чего не следует! Адье!
И странный человек выбежал из залы клуба, прежде чем пастор Вурф и его паства могли опомниться от удивления.
9. ВСТРЕЧА ЛЮДЕЙ, УМЕЮЩИХ ХРАНИТЬ ТАЙНЫ
Гробовщик Брекер выбежал не один. Вслед за ним поднялся пожилой человек, до сих пор скромненько сидевший в углу и сосавший трубку. - Он заложил руки за спину,догнал гробовщика и, идя рядом с ним, одобрительно пробурчал:
- Ге! Хорошо вы, сударь, отбрили их!
Брекер подозрительно оглянулся.
- Я говорю, сударь, ловко вы их отбрили! Я сам люблю морочить публику. Четыре года тому назад… Э, да куда вы?
Брекер шмыгнул в переулок. Но человек. с трубкой поворотил вслед за ним, ничуть не смущаясь.
- Четыре года назад, сударь, со мной случилась точь в точь такая история. Покупка чужого тела. Подмен. Небольшая операция с покойником. Жаль, что я связан клятвой, а не то рассказал бы вам премиленькую историю. Ведь я могильщик из города Ганау.
- Как, вы тоже могильщик? - вырвалось у Бренера..
- А то как же, сударь! - хвастливо ответил человек с трубкой. - Стану я разговаривать с первым встречным, тоже подумаешь! Я, сударь, известен как самый молчаливый мужчина в округе. Про меня так и говорят: «Гроб проболтается, а Могильщик нет». Можете спросить в Ганау, кого хотите.
- Я тоже не из болтливых, - хмура ответил Брекер.
- Не спорю, сударь, не спорю. Видать но лицу, что вы не любитель тратить слова го пустякам. Но я, сударь, чемпион молчания.
- Чемпион! А почему вы так о себе воображаете?
Человек с трубкой снисходительно улыбнулся.- Зачем воображать? Разве вы не знаете, сударь, что у пас в Ганау была комиссия? Ну, разумеется, выбрали жюри. А жюри приходит ко мне поздно вечером, щучит в окошко и протягивает золотой жетон - дескать, тому, кто умеет хранить тайны. С тех самых пор я чемпион.
- У нас в Гаммельштадте комиссии еще не было, - кисло ответил Брекер, - но ко мне, сударь, и без того обращаются но всяким делам, где нужно привесить на рот замочек. Сознаюсь вам, этаких дел у меня больше, чем покойников.
- Вот и у меня тоже! - подтвердил человек с трубкой. - Покойник - он что? Лежит себе и лежит без процентов капитала. А секрет для умного человека и чемпиона не что иное, как оборот! Вы де продешевили ль, сударь, на этом деле с Кавендишем?
Брекер вздрогнул, оглянулся и понизил голос:
- Какое такое дело? С какой стати вы спрашиваете»?
- Странно, право! - обидчиво отозвался человек с трубкой. - Если я с вами говорю, как могильщик и чемпион молчания, можете как будто не беспокоиться за последствия. Конечно, если вы себя не считаете достоверным, сударь, это дело другое. Я сам против разговора, в котором нет. достоверности.
- Ха-ха-ха! - неожиданно расхохотался Брекер. - Достоверность! Да я, ежели захочу, могу получить десять таких жетонов! У вас в Ганау такие дела и во сне не приснятся. Достоверность! А что вы можете возразить, сударь, на - смерть пьяницы Бертеля, у которого, кроме бутылки, не было ни одного близкого сосуда? Я вас отращиваю, что вы сможете возразить на факт?
Гм! - задумчиво ответил человек с трубкой.
- И, сударь, стали бы вы держать пари, копая для пьяницы Бертеля яму, ибо его похоронить ие пришел даже трактирщик, которому Бертель пропил, можно - сказать, всю свою наружность и внутренность, что этот самый забулдыга Бертель наполнит ваши карманы золотом, а сам начнет творить чудеса Под видом святых мощей, о чем даже пропечатают в газетах, не в обиду будь сказано дураку нашему пастору, с чего только зазнавшемуся, неизвестно, когда его собственная жена готовит ему во чреве восьмое чуда не от кого иного, как от пономаря Франца?
Гм! - опять ответил человек с трубкой.
- Какая же вам еще достоверность, сударь, ежели среди темной ночи ваc хватают за плечо и говорят, что студентам нужен покойник для ихней анафемы, а платят-то не четыре марки, а сто марок золотом - за Бертеля! Что ж я дурак, что ли, по-вашему, не проследить этих самых студентов и не намотать себе на ус, когда вдруг весь Гаммельштадт заговорил об убийстве Кавендиша, а ночью - стали обшаривать гаммельштадтскую трясину, точно искали иголку, И притом нанимая всех, кого попало, ну и меня в том числе, - что ж я дурак, что ли, сударь, не разнюхать-то тело несчастного майора, когда его подобрали, как котлетку, хоть и разнесенное на мелкий фарш, однако-же проспиртованное запахом, который я, можно сказать, узнал бы с завязанными глазами, потому как начихался над пьяницей Бертелем еще в его грешном виде?
Выпалив эту речь, как с полбутылки пивной пены, взвившейся к небу вслед за выскочившей пробкой, могильщик Брекер доверчиво подтолкнул локтем в бок своего коллегу и добавил:
- Так вы, сударь, того уж… коли увидите эту самую комиссию, шепните ей насчет моего адреса. Гаммельшдтадтское кладбище святого Бонифация… могильщик Брокер. Нем хуже могилы!
- Ладно! - мрачно ответил человек о трубкой. - Я буду не я, если вас на сделают чемпионом! Идите себе спокойно домой и ждите жетона!
10. НЕОБЫЧАЙНЫЕ СОБЫТИЯ В ЛОНДОНСКОМ МОРГЕ
Останки вероотступника Кавендиша были затребованы из Гаммельштадта в Англию и выставлены в лондонском морге. Но в ту же ночь толпа лондонских мусульман ворвалась в морг. Сторожа были избиты и позорно изгнаны, останки майора заключены, в серебряный ларец, и многотысячная толпа арабов, турок, персов, афганцев, индусов и всех цветных, кто только исповедывал магометанство, в пестрых национальных костюмах (взятых, по словам коммунистической газеты, из Бритиш-Музеума), устроила грандиозную демонстрацию, повергшую в трепет весь Лондон. Хрустальный ларец водрузили на катафалк. Волоокий джентльмен цвета жареного каштана выступил с пламенной речью, не предусмотренной ни властями, ни полицией. Может быть, именно вследствие этого, волоокий джентльмен успел от начала и до конца сказать все, что намеревался, в то время как. двадцать два сыщика и взвод полисменов, разинув рты, глядели на подобную наглость.