Страница 49 из 54
Трехдневная метель спрятала дороги, укрыла лес чуть ли не по вершины, замела замковый двор. Дорожки к службам расчищали посменно, сетуя, что не повезло баронам Лотарским обзавестись замковым магом, пусть хоть слабеньким, но своим. Сидя рядом с отцом у камина, Сьюз слушала похвальбу Грегора – его-то маг лишний снег выметал одним движением ладони, да не куда придется, а строго на огороды.
И угораздило же Гвендиного малыша заболеть как раз перед непогодой! Бабушка отправилась лечить, а когда теперь обратно вернется – разве что богам ведомо. Хорошо хоть она в деревне сейчас, с людьми, а не одна в лесном домике. А вот Сьюз не может больше спрятаться от кавалера за неотложным делом.
Зато отец доволен – он, похоже, в мечтах уже не просто выдал старшую дочь за старого друга, а и внуков успел понянчить. И рассказы с наставлениями пошли не о семейном даре Лотаров и не о ведении хозяйства в замке, хотя баронской жене как раз о хозяйстве не помешало бы! А сплошь о свадебных церемониях, о том, как разумно подобрать пары, исходя из интересов обеих сторон, кто из знати кому ровня, а кто нет, и почему. Тоже, конечно, полезно. И любопытно – Сьюз, к примеру, не знала, что Анегард был сговорен матерью за дочку какого-то столичного аристократа, но помолвку расторгли из-за последнего заговора и опалы Лотаров. «Может, оно и к лучшему, – подумала Сьюз, – не похоже, чтобы братец очень уж хотел жениться, да и столичная барышня разве поедет в эдакую глухомань?»
– Вряд ли Анегарду понравилось бы в столице, – рискнула сказать она.
– Вот и я так думаю, – хохотнул Грегор. – Нечего человеку делать среди гадюк, когда на нем замок, земля и хозяйство. В своем баронстве я хозяин и господин не хуже короля, чего еще нужно-то! Высочайшие милости? Так милости сегодня есть, а завтра нет, а земли тем временем приходят в упадок без присмотра. А со своих земель рачительный хозяин всегда поимеет больше, чем с любых королевских милостей.
– Я не слишком рачительный хозяин, – развел руками старший барон Лотарский. – Да и с милостями… не умею.
– Ты воин, – Грегор нахмурился. – Плохо, когда перестают ценить воинов. Когда забывают их былые заслуги. Но что я тебе скажу, друг мой – уж лучше воину сидеть в своих землях и быть плохим хозяином, чем соваться в столичные интриги. Потому что интриганы из воинов тоже хуже некуда. А там, где неважный хозяин потеряет в деньгах, плохой интриган расстанется с честью и жизнью. Не суйся в столицу, друг мой. И Анни твой тоже воин, поэтому ищи ему невесту среди баронских дочерей, не мечтающих о красивой столичной жизни. Ему тоже подошла бы девушка вроде твоей Сюзин, да где ж вторую такую взять…
Сьюз отвернулась, с тоской посмотрела за окно. Грегор и так, похоже, не собирался домой, а теперь и соберется – уехать не сможет, дороги еще долго будут непроходимыми.
– Ты снова грустишь, Сюзин, – в голосе отца тревога мешалась с укоризной. Как будто в обществе Грегора она и грустить не имеет права!
– Скорей бы Анегард вернулся, – ответила Сьюз. – Смотрю, как все замело, и думаю, вдруг они в дороге сейчас…
– Не нужно волноваться, – кинулся утешать Грегор. – Большие тракты расчищены. Зима – торговое время. Разве что непогоду лучше пережидать под крышей, но это не трудно. Они ведь едут по обжитым местам.
– Да, главная опасность ждет их не в пути, – старый барон прикрыл глаза, как будто справляясь с внезапной болью. – Молю богов, чтобы…
– Все будет хорошо, – быстро сказала Сьюз. – Я просила богиню, я верю.
Она просила даже двух богинь, о двух людях, но об этом не скажет – незачем.
– Все будет хорошо, – эхом откликнулся Грегор. – Анни справится, он сильный. Может даже, уже все хорошо и мы вот-вот дождемся его.
А Сьюз вдруг подумала, что Грегор может ждать Анегарда с тем же нетерпением, что они – потому что до возвращения младшего Лотара было бы неуместным затевать торжественное сватовство. И если Марти вернется вместе с Анегардом, а Грегор будет здесь… Ясно, кого предпочтет отец!
Лишь бы вернулись, а там все разрешится. Ей всего-то и нужно – посмотреть Марти в глаза. Если она увидит там то, на что надеется, никто в мире не заставит ее пойти за Грегора.
В закрытые тяжелыми ставнями окна билась вьюга, в щели заползала зимняя стынь, и чудилась в той стыни затхлая погибельная нотка – как будто скованная льдом Утрава Проклятая искала, где бы просочиться на поверхность. Никогда раньше Ульфар не оставался в домике на берегу Утравы так надолго, никогда не успевал прочувствовать, как не к месту здесь люди.
Пора было уходить. Зиму здесь он не продержится, его люди уже дергаются, вздрагивая от любого шороха, и жалуются на недобрые сны.
Ульфар, бывший барон Ренхавенский, тоже видел сны, и те сны никто не назвал бы добрыми. Но у него хватало ума помалкивать. Его люди не должны усомниться в силе своего господина.
Первую опасность он пересидел. Сейчас король давно уж должен вернуться в столицу, и жизнь в баронствах Лотаров и Ренхавенов наверняка течет, как заведено. Селяне сидят по дворам, занятые скотиной, бабы ткут и прядут, мужики выбираются в лес за сушняком, опасаясь даже толпой забредать в глушь, где воют волки и беззвучными тенями охотятся волколаки. А жизнь в замках, отрезанных от городов и трактов лесными дебрями, немногим отличается от сельской. Так же некуда податься из-под защиты стен, разве что мужчины выезжают иногда на охоту – но барон Лотарский слишком стар для охоты, он наверняка сидит у камина, закутав зябнущие ноги в плед и попивая настоянное на травах вино. А сын его вряд ли успел вернуться до снегов. Дадут боги, и вовсе сгинет. Он ведь и в самых отчаянных мыслях не мог догадаться, кто и что встретит его в землях Герейна.
В который раз Ульфар пожалел, что не было возможности послать Герейну надежную весточку. Предупредил бы вовремя – теперь бы мог и вовсе не думать о наследнике Лотаров. Но что поделаешь, в тот миг собственная жизнь висела на волоске. Можно лишь надеяться, что Герейн и без предупреждений справился с молокососом-Лотаром.
– Господин! – в дверь кабинета постучали, и Ульфар, встрепенувшись, услышал голоса внизу. – Господин, Тизан с Анхолем вернулись!
– Слава богам, – невольно выдохнул Ульфар. – Иду!
Этих двоих, самых выносливых и умелых из своих людей, он посылал с письмом к дочери, а заодно разведать обстановку в землях Лотаров. Долго их не было, он уж боялся, что сгинули – или страже попались, или в непогоду не убереглись.
Доклад лазутчиков заставил Ульфара крепко задуматься. Что Анегард еще не вернулся, его не удивило, а вот то, что у Лотаров гостит Грегор Ордисский, да не просто гостит, а добивается руки старшей дочери… Об этой непонятно откуда взявшейся дочери толком ничего не разузнали, кроме того, что девушка уже взрослая, для замужества так даже старовата, зато умелая лекарка и травница. А старый барон любит ее уж никак не меньше прочих детей.
Ульфар смутно ощущал, что на этом можно как-нибудь сыграть, но как – следовало обдумать. Пока же, отпустив измотанных тяжелой дорогой лазутчиков отдыхать, он развернул письмо дочери.
«Дорогой отец.
Я счастлива узнать, что Вы живы, на свободе и в добром здравии.
Я сожгла Ваше письмо и молю богов, чтобы мой ответ благополучно дошел до Вас.
Отец, мой супруг не из тех, кого легко застать врасплох. Я никогда не могу знать точно, в замке он или нет – право же, иной раз кажется, что он способен находиться везде одновременно. Он уважает меня, как должно уважать жену, но не доверяет мне ничего важного и не станет слушать моих просьб и советов, особенно если они будут касаться Вас. Как видите, я ничем не смогу Вам помочь.
Отец, Вы должны знать еще об одном обстоятельстве. Мой брак уже благословлен зачатием, и если богини будут добры, ребенок появится на свет к концу лета. Как бы я ни относилась к своему супругу, я не хочу, чтобы наши с ним дети росли сиротами. Отец, я не вправе давать Вам советы, но я молю Вас, попытайтесь найти общий язык с моим супругом. Я мечтаю, чтобы Вы смогли открыто увидеть своих внуков.