Страница 4 из 102
— У тебя какая фамилия? — спросил Лёха.
— Горелов.
— Спорим, в твоей школе тебя звали Горелый?
— Нет. Просто Никитос.
— А откуда ты Ярова знаешь? — Тифон докурил и метко пульнул окурок в урну.
— Когда мы мимо ехали, ты с ними стоял, — добавил Лёха.
— В первый раз видел. Но он круто тех пацанов разогнал. Хотя вроде и пальцем никого не тронул.
И тут в один момент Тифон переменился. Больше он не улыбался, спина выпрямилась, плечи расправились, приветливый прежде взгляд темно-серых, чуть прищуренных глаз стал колючим и недобрым. От него повеяло опасностью и холодом.
Это произошло так неожиданно, что я растерялся, а Лёхина комичная гримаса немого испуга окончательно сбила с толку.
— Да это он просто перед Нинкой выпендривался, — небрежно бросил Лёха. — Яров вечно такой — хлебом не корми, дай попонтоваться. Если бы я с пяти лет всякими там карате и боксами занимался, то от меня не только местная школота бегала, но и вся Москва. Они бы вообще от одного моего вида уже в обморок падали. У них бы обязательно был дозорный, который следил за тем, когда я из дома выхожу, и сразу отзванивал своим, мол, капец, Лёха идет, и вся московская гопота кидалась бы ныкаться по щелям, чтоб не попасться мне на пути.
Я засмеялся, Тифон тоже смягчился. Лёха был из тех, кто отлично мелет языком.
— Ты, кстати, прав, — сказал Тифон. — Раз чуваки сразу стреманулись Ярова, значит кто-то из своих.
Лёха радостно закивал:
— Про то и речь.
— Ладно, — Тифон ткнул меня в плечо и резко поднялся. — Идем, по району прокатимся, пока светло. Заодно и разберемся, кто тут крут.
Пошел, забрался на мотоцикл и завел мотор.
Я озадаченно посмотрел на Лёху, но тот только руками развел и заговорщицки подмигнул.
— Чего застрял? — окликнул Тифон. — Садись. Я без причины не кусаюсь. Просто покатаемся, а как увидишь своих, дай знать.
— Каких ещё своих? — не понял я.
— Тех, что тебя обули.
Мы проехали мимо гаражей, вдоль тех самых пятиэтажек, на которые показывала рыжая девушка, а потом свернули в соседний двор и подрулили к большой футбольной площадке, где с дикими криками гоняли мяч парней десять, не меньше. Тифон притормозил.
— Ну что?
— Нет, не те.
— Это Сетка, — пояснил он. — На будущее, чтоб ты знал, раз жить здесь будешь. Парни, тусующиеся на Сетке, могут навалять, только если подойдешь к ним и скажешь, что Спартак — мясо. Ну, или если станешь играть не по правилам.
— Я правила знаю. Семь лет при Локомотиве занимался, — сказал я без хвастовства. — В позапрошлом году бросил.
— Тогда тем более не суйся. У них есть свои чемпионы, которых обыгрывать не положено.
Затем мы остановились в небольшом сквере меж двух домов, неподалёку от деревянного столика с лавочками. Там сидела большая компания парней и девчонок. Громко играл «Тает лёд», а они пытались его перекричать. Парни курили, матерились и тискали девчонок, девчонки визжали и крыли парней ещё хлеще.
— Оставайся здесь, но смотри внимательно, — велел Тифон. — Тут есть такие, которые не то, что за телефон, за косой взгляд без зубов оставят.
Он слез, подошел к ребятам, поздоровался, постоял там немного, поговорил, потом вернулся.
— Не они, — уверенно сказал я.
— Это Гарики. У них главные два Игоря. Один из соседней школы, а другой в нашей три года назад учился. Потом в колледж ушел. Остальные — шваль со всего района.
После мы доехали до закрытого на ремонт детского садика, там за решеткой на веранде пили пиво пятеро угрюмого вида чуваков в бейсболках и широких майках, явно косящих под рэп-банду. У двоих я даже перстни заметил. Тифон, приветствуя их, поднял вверх кулак, чуваки ответили тем же. Но останавливаться он не стал, и мы просто прокатились мимо.
— Эти торгуют палёными и бэушными гаджетами. Всё, что нужно надо слить, им несут. Правда, сами они обычно ничего не отнимают, хотя подраться могут. Постоянно с кем-нибудь враждуют, то с мигрантами, то с нариками, то гомиков гоняют.
Так мы объехали ещё мест десять разных странных сборищ, даже в лес зарулили, где собирались бомжи, алкоголики и наркоманы, но своих обидчиков я не нашел.
— Ну, что ж, — сказал, наконец, Тифон немного разочарованно. — Значит не судьба. Давай-ка ещё к метро сходим.
Он оставил мотоцикл на площадке у Сбербанка, но никаких замков вешать не стал.
— Самопал никому не нужен, — сразу пояснил он. — С ним геморроев не оберешься. Да и местные знают, что мой. Мужики, бывшие отцовские собутыльники из гаражей, подарили. Сами собирали и оформили через своих, типа движок у него пятьдесят кубов. Типа мопед. Но на самом деле он до двухсот спокойно разгоняется.
Тифон хитро улыбнулся.
— Пока что проблем не возникло. Я по городу в шлеме езжу, а там морды не видно. Всё лето на нем проработал.
— А где ты работал?
— В интернет-магазине. Курьером. За три месяца тридцать тысяч получил, — похвастался он, а потом стал рассказывать, как его дважды пытались кинуть.
Один раз приехал к заказчику, привез телефоны, тот расплатился, а когда Тифон стал уходить, приехал лифт, а там по его душу уже ребята стоят. Хотели деньги забрать. Ну, он моментом дёрнул по лестнице. Повезло, не догнали. А в другой раз пришлось по-настоящему отбиваться, потому что сумку пытались отнять во дворе дома, куда заказ привез.
— Опасное дело, — сказал я. — Никогда бы не подумал. Лучше уж в Маке подрабатывать.
— В Маке? — Тифон недоверчиво покосился на меня. — В Маке? Ты меня представляешь в Маке?
Его брови удивленно поднялись, и вдруг он закатился так, что аж прохожие начали оборачиваться.
— Вам здесь или с собой? Спасибо, что без сдачи. Свободная касса! Нет, ты меня представляешь в Маке?
Прежде с такими, как он, я никогда дела не имел. Мама называла их «улицей». По её мнению, все неблагополучные и тупые дети с утра до вечера шатались по улицам и творили нечто противозаконное. Она очень боялась, что я, не дай бог, свяжусь с какой-нибудь дурной компанией, и это было ещё одной причиной по которой меня пихали в те кружки.
На первый взгляд, Тифон был типичным представителем этой самой «улицы»: бесцеремонный и напористый, с нахальными, грубоватыми замашками. Он громко разговаривал, хрипло смеялся и шел через толпу напролом. А когда его кто-то задел плечом, запросто толкнул в ответ, даже не глядя на обидчика.