Страница 20 из 102
Отлично помню, как тётя Надя сказала маме, что она совсем не думает о себе, и что ей нужно устраивать личную жизнь, потому что время уходит, я скоро вырасту, уйду от неё, и она останется одна. Очень хотелось выйти и сказать, что я всё слышал, и что тёте Наде завидно, потому что у мамы хоть сын есть, а у неё никого. Но потом вспомнил, что она недаром Стерва, и ей на мои слова наплевать. Однако тётя Алиса и тётя Ира её поддержали, и стали убеждать маму в том, что она чересчур со мной носится, тогда как я «взрослый парень», и мне самому будет лучше, если она станет реалисткой и поймет, что я никакой не гений, а обычный человек. А ей нужно больше отдыхать и радоваться жизни, иначе, зачем вообще вся эта работа нужна.
Так что через месяц мама взяла путевку в Турцию, и мы поехали на море. Тогда я с благодарностью вспоминал тётю Алису и тётю Иру, потому что мы стали ездить отдыхать по горящим путевкам чуть ли не каждый месяц. И у нас с мамой установился отличный контакт, даже не смотря на то, что она очень сильно обидела меня, сказав, что я «бесперспективный». Это когда я в триместре двойку по геометрии получил. Ну, а что я мог сделать, если мы уезжали постоянно? Да и она была в чем-то права. Никаких суперспособностей у меня не было. Когда я старался что-то делать, получалось неплохо, а стоило расслабиться, летело ко всем чертям. В общем, с кружками и секциями мы завязали, а на следующий год она познакомилась с Игорем, и ей уже совсем не до меня стало.
Я проснулся среди ночи от беспокойной мысли, что должен проверить Нокию. Наверное, приснилось что-то. Долго шарил по ящику, нащупывая телефон, и чуть не разбудил Дятла, потому что он заворочался и застонал. Наконец, нашел.
Всего одно сообщение:
«Если ты ещё здесь, будь человеком, откликнись. Нам очень нужна помощь!».
Зарядки оставалось четыре процента. Если начать переписываться, аккумулятор сдохнет моментом. Не знаю, что на меня нашло. Какой-то невероятный прилив смелости спросонья.
Взял трубку, тихо прокрался на кухню, свет включать не стал, прикрыл дверь, сел на пол за дверью и, глубоко вдохнув, набрал номер.
— Это вы? Это ты? — она так разволновалась, что это волнение мигом передалось мне.
Голос был молодой, но не детский.
— Это я, — сказал я. — У меня телефон вашего папы. Я его нашел на улице. Могу вернуть. Больше не знаю, чем помочь.
— Пожалуйста, не клади, не кладите трубку. Понимаете, так получилось, что мы с сестрой остались совершенно одни. Без денег, еды и одежды. Ради бога, если в вас есть хоть что-то человеческое, помогите, пожалуйста.
— Может, вам в полицию позвонить лучше?
— Нет, ни в коем случае нельзя в полицию. Мы живем… Аня, где мы живем?
— Этот телефон скоро разрядится.
— Мы в Москве сейчас живем. А ты? Вы?
— Телефон-то я здесь нашел.
В трубке послышалось шуршание и спор.
— Мы не знаем адреса, — наконец, сказала она.
— У вас есть какие-нибудь родственники? Я могу связаться с ними, — это было самое лучшее решение. Заниматься проблемами каких-то странных девчонок мне совсем не светило. Главное, чтобы они перестали писать, и я не чувствовал за собой вины.
— Никого, — после задумчивого молчания печально произнесла она.
И мне снова стало не по себе, будто я веду себя, как чёрствая, бездушная скотина.
— Где вы вообще находитесь? Примерно?
— В квартире.
— А район какой?
— Не знаю.
— Тогда как я могу вам помочь?
— Но что нам делать? — девушка едва слышно всхлипнула. — Всё закончится или психушкой, или голодной смертью, если мы конечно сами не съедим кого-нибудь. Тебя как зовут?
— Никита.
— А меня Яна.
— Я уже понял.
— Позвони нам через пару дней, Никита. Пожалуйста. Мы узнаем адрес.
— Аккумулятор не доживет.
— Так позвони с другого, со своего. У тебя же есть свой телефон? Всё, пока. Кто-то стучит. Только обязательно позвони. Иначе будет очень плохо.
Она отключилась, а я так и остался в полной растерянности сидеть на полу. Из огня да в полымя. Хуже не придумаешь. Очень мне надо им звонить, ещё и со своего. И как меня так угораздило вляпаться?
А на следующий день, в воскресенье утром, неожиданно написала Зоя. И не просто написала, а спросила, не занят ли я днем и не хочу ли прийти к ней на день рождения в боулинг. Как только я это прочел, сидел минут пятнадцать, уставившись в экран ноута и не веря своим глазам.
Придумать подарок девушке, которая тебе жутко нравится, ещё то испытание. Проболтался в магазине с женскими побрякушками около получаса. Хорошо, подошла продавщица и помогла. Нашла большую металлическую заколку, сделанную в виде золотого цветка с бирюзовыми камушками по краям, и заверила, что механизм у неё такой надежный, что подойдет даже для конской гривы.
Пока шел в боулинг, сильно волновался: что там будет и кто. Однако, как выяснилось, зря переживал. Кроме Криворотова и Трифонова, Зоя больше никого не приглашала. Только чуть позже должна была подойти её младшая сестра — Нина, которую я ещё ни разу не видел. Знал лишь, что она учится в десятом, и что у них с Зоей не сильно тёплые отношения.
Понятно, что ни одно событие не происходит без причины. Без множества различных причин и стечений обстоятельств, когда тысячи ниточек должны переплестись и связаться вместе. Однако в каждой истории есть место, с которого всё начинается.
Так вот, скорей всего, всё началось не с телефона и не с ТЭЦ, а именно с боулинга.
Боулинг был обычный. Не большой, не маленький, дорожек на восемь, оформленный под космический корабль. Стены серебристо-белые, как стальная обшивка. Вдоль дорожек — иллюминаторы, а в них густое темно-синее бесконечное звёздное пространство, в невесомости которого плавали планеты, туманности и горящие кометы. Дорожки подсвечивались, как взлётные полосы, а серые с черными подлокотниками кресла и металлический столик напоминали места для экипажа.
Народу было немного. Когда я пришел, Зоя с Тифоном уже какое-то время сидели там, и перед ними стояли два полупустых стакана с колой.
Зоя была непривычно ярко накрашена, в свободной тёмно-зеленой кофте с большими вырезами на плечах и узкими рукавами. Красиво, но из-за этой нарядности она показалась мне немного чужой.
Лёха же появился за несколько минут до меня и торжественно презентовал свой подарок — большую завернутую в золотистую подарочную бумагу коробку, где, по его честному признанию, находилось «неизвестно что», поскольку подарок выбирали «его девчонки». Но он был уверен, что там нечто очень классное, потому что «его девчонки» плохого не посоветуют. От коробки за километр пахло парфюмированным мылом, так что догадаться что это, особого труда не составляло. Но Зоя вежливо распечатала её, достала белый с оранжевыми разводами шарик, очень похожий на мороженное, понюхала и попросила передать девчонкам, что подарок ей очень понравился.
— Что это? — Тифон взял у неё из рук этот шарик.
Он тоже, можно сказать, принарядился, надев белую футболку, и сменив традиционные камуфляжные спортивки на черные, драные на коленках, джинсы.
— Бурлящий шар, — сказала Зоя. — Бросаешь в наполненную ванну, и он пенится.
Лицо Трифонова выражало полнейшее недоумение.
— Зачем?
— Ну, валяешься себе в ванной, вокруг тебя гейзеры бьют, а ты лежишь и кайфуешь, — с умным видом пояснил Лёха.
— Хочешь, возьми попробуй, — предложила Зоя.
Трифонов поспешно вернул ей шарик, будто ему предложили что-то стыдное.
— Я в ванной последний раз лет в пять мылся. В кораблики играл.
— Чё, корабликов не осталось? — такое упустить Лёха никак не мог.
На нем была безумно-розовая, но очень шедшая к его глазам рубашка.
— Кораблики-то остались, а вот времени отмокать нет. После тренировки пришел, душ принял и свалился в кровать. Какие ещё нафиг гейзеры?
— Не умеешь ты расслабляться, Тиф, — с осуждающим вздохом покачал головой Лёха.
— Мне нельзя расслабляться.