Страница 12 из 102
Но девушка знала, что стоит ей покинуть своё убежище, как встреча с огненным существом будет неизбежна. И она обязательно полюбит его. Страстной, пламенной любовью, такой жаркой, что ей придется лишиться глаз, лишь бы не разорвалось сердце.
И вот однажды сквозь то крохотное отверстие к ней в темницу залетела малюсенькая мушка.
— Зачем тебе глаза, — сказала она девушке, — если ты ничего не видишь? Зачем тебе сердце, если ты ничего не чувствуешь? Для чего нужна твоя жизнь? Пустая, бессмысленная жизнь. Ведь у всего на свете есть смысл, даже у камня, даже у ветра, даже у червяка. Но у тебя его нет. Ты самое глупое и бесполезное создание, которое я когда-либо видела.
Сказав это, мушка улетела, а девушка очень сильно расстроилась и стала грустить.
И с того дня, в каменной башне высоко в горах живет прекрасная, но очень грустная девушка. Она смотрит в небо через крохотное отверстие между камнями, пьёт дождевую воду и питается червяками, что приносят ей птицы в клювах, и постоянно грустит, осознавая свою бессмысленность и обреченность».
«Ну, как тебе? Аня сочинила».
Такой поворот озадачил окончательно. Я перечитал эту сказку раза три, пытаясь найти в ней что-то по теме, но потом, на физике, когда читал в третий раз, училка отобрала телефон, и я решил, что так даже лучше. Поэтому подходить к ней после звонка и забирать его не стал. Было бы здорово от него избавиться. Но радовался я недолго, потому что перед следующим уроком прибежал невероятно любезный Дятел и, со словами «Никита, ты же забыл телефон», сунул мне его обратно.
Ещё вчера утром по дороге в школу, слушая, как Билли Джо из Грин Дэй умоляет разбудить его, когда закончится сентябрь, я мечтал, чтобы меня разбудили, когда закончится весь учебный год. В том, что это будет самый кошмарный год, я не сомневался. Более того, был уверен, что ничего на свете не способно развеять мысли о потерянном доме. Но как я ошибался!
За один день назрело столько вопросов, что голова пухла.
Чем заинтересовать Криворотова и Трифонова, если они хоть и были на виду, но держались обособленно? Как привлечь внимание Зои, если она дружит с ними? Как отделаться от Поповой так, чтобы не обидеть, потому что она проявляла ко мне чересчур много внимания? Как сдержаться и не треснуть Дятла по башке и не нагрубить бабушке, отказываясь причесываться так, как хочет она?
Но больше всего беспокоила Нокиа. Потому что Яна продолжала писать. Иногда полную ахинею, типа той сказки:
«Ане сегодня подсолнухи снились. Целое поле. Высокие, яркие, очень красивые. А потом прилетели какие-то птицы. Много-много черных птиц и стали всё кругом клевать. Она силилась их прогнать, но дотянуться не могла. Стояла внизу и махала руками, а они клевали, и клевали. Так что головы подсолнухов стали падать на неё. Тебе когда-нибудь снились подсолнухи?»
Иногда неприятное и непонятное:
«С каждым днем становится хуже», «Теперь это внутри тебя», «У людей в головах только кровь, боль и секс», «А хочешь, я скажу, о чем ты думаешь?», «Ты не оставишь меня, правда? Ты не оставишь нас? Кругом слишком много зла!».
Иногда страшное:
«Тебе никуда не деться», «Ночью кто-то ломился к нам в дверь», «Если так пойдет дальше, произойдет непоправимое».
А порой совершенно нормальное и адекватное.
«Пожалуйста, ответьте, это очень важно», «С папой что-то случилось?», «У нас продукты, между прочим, все кончились», «Что ты хочешь за помощь?», «Что вы хотите за помощь?».
И всё в таком духе. В конечном счете я догадался, что это попытки хоть как-то достучаться до меня, вынудить отвечать. Психологическая атака. И она работала. А ещё были звонки, и они нервировали ещё больше. На третий день я таки сдался. Отвечать не решился, но придумал другое, как мне показалось, удачное решение.
Я подождал Трифонова на улице у входа в школу. Ночью прошел дождь, и всё вокруг, и школа, и дорожка, и стадион, и даже асфальт под ногами были покрыты серой туманной дымкой, поэтому я чуть было не пропустил его, а когда окликнул, он даже не взглянул в мою сторону. Пришлось самому бежать следом.
— Чего тебе? — он притормозил на ступенях. В черном капюшоне толстовки, ссутуленный, руки в карманах, половина лица под банданой, взгляд недовольный.
— Дело есть.
— Может, потом?
Это его «потом» прозвучало почти, как «отвали».
— Помнишь, тот телефон, что ты у хорьков забрал? Желтый. Так вот он не мой. Очень похож на мой, но не мой.
— И чё?
— Он же чужой.
— Забей. Хорьки своего бы не отдали.
— Но ты бы мог узнать, где они его взяли.
— Делать мне больше нечего, — Трифонов возмущенно фыркнул. — Расслабься. Это круговорот телефонов в природе. Твой старый теперь тоже у кого-то.
И он, как ни в чем не бывало, направился в школу. Пришлось снова бежать за ним.
— Понимаешь, там на него сообщения разные приходят. Странные. Девочки какие-то папу потеряли. Это его телефон был.
Мы прошли мимо охранников и остановились возле вешалок.
— Что за сообщения? — Тифон сердито прищурился, и я почувствовал, что ещё немного, и он пошлёт меня куда подальше.
Но раз уж решился, момент нужно было использовать.
— Сейчас, — я полез в рюкзак за Нокиа, но стоило расстегнуть молнию, как Трифонов нетерпеливо прервал.
— Ты в курсе, что сейчас алгебра? Я вчера полночи домашку долбил. Точнее она меня. В жизни ничего так не опускало, как этот дебильный учебник. Какой нахрен телефон?
— В ГДЗ же ответы есть, — удивился я.
Он медленно стянул бандану на горло. Между бровями пролегли две вертикальные полоски. Взгляд жёсткий и прямой. Мало кого может украсить гнев, но ему это шло.
— Засунь свои ГДЗ, сам знаешь, куда. И телефон туда же.
С этими словами он побежал наверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
— Что случилось? — за моей спиной нарисовался любопытный Криворотов.
Я пребывал в полной растерянности.
— Предложил ему ответы списать, а он наехал.
— Ну, понятно, — засмеялся Лёха. — Больше так не делай. Это всё равно, что зашившемуся алкашу рюмку водки протягивать.
— В каком смысле?
Криворотов закатил глаза как Роберт Дауни на меме:
— Учится он, понимаешь? Не обращай внимания. Второй год заскок. Тифон во всем такой. Если чего в голову вбил, сдохнет, но сделает.
Я решил, что раз Лёха сам подошел, то расскажу ему, хуже не будет.
— Помнишь, когда мы ездили с ним мой телефон искать? Те парни отдали мне вместо моего Самсунга — Нокию.
Но Лёха совершенно не слушал, а смотрел в конец коридора на группку девчонок. Потом немного рассеянно сказал «ну, понятно» и ушел к ним болтать.
Вчера вечером мне казалось, что как только Тифон узнает про эту историю, то сразу оценит её важность. И тогда у меня появится шанс пообщаться с ними. Дома в кровати этот план представлялся идеальным. На деле же не прокатил.
В первую минуту после звонка Наталья Сергеевна велела всем повторять параграф и куда-то свалила.
— Ты чего такой мрачный? — тут же полезла Попова.
Своим чрезмерным вниманием и разговорами она доставала меня каждый урок.
— Ничего. Не выспался, — я всё ещё немного обижался на Трифонова.
— Просто если и дальше с таким лицом ходить будешь, то к тебе никто не подойдет. Все девчонки тебя обсуждают. Говорят, ты симпатичный, но потерянный какой-то, — без стеснения выложила Попова. — Грустишь, что сюда переехал?
— Ничего я не грущу.
— Нет, грустишь, — она чуть ли не лежала на моей стороне парты и с любопытством заглядывала в лицо. — Такие вещи сразу видны. Да, Зой?
Услышав своё имя, Зоя вскинулась и оторвалась от телефона.
— Что?
— Я говорю: Никита симпатичный. Да?
Зоя развернулась в мою сторону и внимательно, на полном серьёзе, посмотрела. Кровь резко прилила к лицу, стало жарко, и я готов был лезть под парту.
— Да, — с лёгкостью подтвердила она. — Наконец-то у нас кроме Криворотова симпатичный парень появился.