Страница 30 из 39
За это гном сразу получил подзатыльник от подошедшего Крохма и освободил место на лавке. А когда поднялся с пола, то недоуменно уставился на нашего спутника.
– Этот «блохастый кусок шерсти» нашел меня в лесу и привел для спасения друзей, так что отнесись к нему с должным уважением! – повелительно сказал Крохм проштрафившемуся гному, а я еще и плюнул на него, правда, не попал.
Гном не стал ждать моей повторной попытки, а с извинениями слинял, в это время Крохм повернулся к нам.
– Павел, ешьте, пейте, отдыхайте, а после я вас отведу к тому месту, где видели отшельника в последний раз. Я поспрашивал о цели ваших поисков, но, к сожалению никто о них не знает.
– Да ладно, Крохм, мы сами надеемся только на отшельника, хотя и не факт, что он нам сможет помочь. Давно уже я не спал на нормальной кровати, еще бы помыться, – мечтательно потянулся Павел.
Крохм тут же отдал распоряжения расторопному парнишке в желтом фартуке и присел рядом с нами.
– Сочувствую, Павел, ведь ты вновь продолжишь свои приключения с очень красивой и не менее язвительной девушкой. Будь с ней построже и не забудь позвать на свадьбу, если прежде не поубиваете друг друга, – со смехом поднял кружку Крохм и, стукнувшись с Пашкой, единым махом её осушил.
Павел страдальчески скривился и последовал примеру Крохма, интересно – его от вкуса напитка перекосило или от замечания.
– Да, дружище, с Татиной сложно сладить, но надеюсь, в глубине души она мягкая, нежная и заботливая. На самом деле она мне очень... – Пашкины слова прервал гул в другом конце стола, мы невольно переключили внимание на то, что там происходило.
А посмотреть было на что – молодой гном, поспорив с друзьями, хлопнул Татину чуть пониже поясницы, а та в ответ приложила ему бараньей ногой чуть повыше переносицы. Гном шлепнулся на пол, но тут же вскочил и попытался удрать, затеряться в толпе.Не тут-то было! Мстительная Татина поймала его за манишку и, сделав подножку, повалила на пол, причем он упал лицом вниз, выставив вверх пятую точку. Татина не преминула этим воспользоваться и, под общий хохот, нанесла пару хлестких шлепков по выставленной части тела. Гном что есть силы рванулся и оставил ремень в руках Таны. Надо было видеть как он, придерживая спадающие штаны, кинулся вон из зала. Хохот и аплодисменты не смолкали еще минут пять. Татина картинно раскланялась и вновь заняла свое место.
– Тутом получил по заслугам, нечего выбирать нашу воительницу для баловства! Да и за громкоговоритель получил сполна, – отсмеявшись, произнес Крохм и поднял кружку в честь Таны, остальные его охотно поддержали.
Больше в этот день ничего интересного не происходило, и если вы бывали на больших вечеринках, то можете представить, что было дальше. Обычные разговоры за жизнь и работу, дележка наболевшим и накипевшим, пара стычек, которые тут же разняли, здравницы и тосты.
Павлу и Татине приготовили горячую воду в больших бадьях, я же отказался от помывки – не люблю это дело, а когда мы вновь оказались в наших комнатах, то рухнули в объятия Морфея.
17
Наконец-то утро встретило нас без происшествий: никто не связывал, не стряхивал за шкирку и не орал на ухо, не пинал и не унижал. Всего лишь деликатное постукивание в дверь и ничего больше. Вежливый гном стоял с подносом в руках.
Мы с Павлом проделали утренний процесс умывания и съели принесенный завтрак – жизнь вполне налаживается, и даже волшебник с молниями кажется далекой неприятностью.
Затем мы вышли попрощаться с королем. В прогулке к нам присоединилась Татина. В темной кузне горели факелы и краснели угли огромной печи. Король обнял каждого, потерся жесткой бородой. Меня он чмокнул в нос. Я чихнул – от короля пахло дымом. Его величество пожелал скорейшего возвращения и снова вернулся к прерванному занятию, то есть к изготовлению двуручного меча. Да, я удивился, что король занимается кузнечным делом, но видно, так у них заведено. Два суровых подмастерья кивнули нам на прощание и тут же схватились за молот и меха.
Опечаленный Крохм ждал нас в коридоре. Рядом радовались жизни наши копытные транспортные средства.
– Жалко, что вы уходите, и еще больше жаль, что не получится с вами дальше путешествовать. Эх, с вами так интересно, каждый день что-то новенькое. Пойдемте, я вас провожу на поверхность, – Крохм закинул на плечи вязанку факелов и показал нам на две котомки, лежащие у его ног. – Это велел передать мой отец. Конца вашего пути не видно, и неизвестно, когда удастся добыть пропитание.
– Передай отцу благодарность за прием, за ночлег и за подарок. Тутому мой пламенный привет и пару хлопков ладошкой, место я уже обозначила! – улыбнулась Татина, приторачивая котомки к седлу.
Спустя полчаса хода освещенные коридоры кончились, и нам пришлось запалить факелы. Снова заплясали тени на стенах. Павел тихо переговаривался с Крохмом, Татина изредка вставляла свои замечания, я же спокойно покачивался в сумке и думал о будущем. Не заметил, как задремал. Но уши, приученные в этом мире быть всегда на макушке, фиксировали посторонние звуки и работали на манер локаторов.
Слышались звуки воды, которая капала со стен, потрескивали и шипели факелы, цокали четвероногие и шаркали двуногие. Мы продвигались по извилистым коридорам подземного мира. Крохм уверенно вел нас, даже не останавливаясь, чтобы свериться с картой или задуматься над выбором пути. Впрочем, в этом нет ничего удивительного – я тоже знаю наш двор, как свои когти, и могу найти квартиру с завязанными глазами.
Нос был настороже, и именно он подал сигнал о приближении чего-то нового, необычного. Вскоре за запахами, среди которого особо остро выделялись запах крови и мокрой псины, до ушей донеслись звуки рычания и ударов.
– Тихо! Что там? – остановился Крохм.
– Это мы у тебя должны спросить – твои же владения, – съехидничала Татина.
– Судя по звукам, там кого-то метелят. Есть у вас подземные волки? – спросил Павел.
– Крысы есть, волков отродясь не было, – шепнул гном, когда резкий вой заставил присесть.
Павел велел всем оставаться на местах, а сам повернул луч на амулете. Снова нанесло холодом, и он исчез. Легкое шарканье указывало на его передвижение. Понятно, что и я не мог усидеть на месте и легкой трусцой скользнул вслед уходящему Павлу. И так увлекся преследованием, что пропустил момент остановки и ткнулся носом в его ногу. Она хоть и невидима, но, тем не менее, вполне осязаема.
"Фу ты, Кешка, черт полосатый, напугал, блин. Я уж было подумал, что стал интересен местным крысам, и хотел тебе по башке навернуть. Ты чего здесь делаешь, я же сказал всем оставаться на месте и ждать моего возвращения?" – вот такими дружелюбными словами Павел приветствовал мое появление.
А я о нем переживал, беспокоился. Гад бессердечный!
"Ага, ты опять во что-нибудь вляпаешься, а мне потом отмывать придется. Нет уж, я тебя одного не оставлю, вместе так вместе! Мне тоже интересно на хорошую драку посмотреть", –ответил я.
Судя по усиливающимся отголоскам борьбы, драка и впрямь была хороша, не могу же я такое пропустить.
Меня еще Семен Алексеевич подсадил на бокс. Когда по телевизору транслировались матчи, то мы вместе болели и переживали за бойцов на ринге, правда, каждый по-своему. Семен Алексеевич болел, активно подпрыгивал на диване и ожесточенно вспарывал воздух суховатыми кулаками, я же сидел перед телевизором и старался помочь одному из бойцов, отвлекая его противника заунывным мяуканьем. Маргарита Павловна отбирала пульт и переключала на другие каналы, когда ей надоедало слушать нашу какофонию. Эх, когда же это было...
"Ну ладно, Кешка, только ты не высовывайся, я смотаюсь за поворот и потом передам, что там происходит. Все, сиди тихо, прикрывай тыл, а я на разведку".
Ага, Пашенька, меня-то ты убедил, а вот мое любопытство не очень, и оно подтолкнуло следом.