Страница 94 из 106
- Что за комедия? - поинтересовался незнакомый Эрвину писклявый голосок.
- Не знаю, - гаркнул в ответ человек, мгновением позже опознанный как Ярцек. Жандарм вышел в коридор первым. Анна к тому моменту уже успела прижаться спиной к двери и уставиться на представителя правопорядка, как кролик на змею.
- Поскользнулась, - почти беззвучно выдохнула она. Эрвин кивнул. Потом сообразил, что выглядит, как последний олух, чем подводит под монастырь не только себя, но и Анну. Плохо было дело.
- Добрый день, господа, - как мог твердо произнес лейтенант. - Я могу быть вам чем-то полезным?
- Не мне, - покачал головой Ярцек. Он смотрел на Эрвина спокойно, без неприязни. Из-за его спины выскользнул невзрачный человечек, с бледной, какой-то рыбьей физиономией, сам напоминающий вампира даже сильнее, чем Эрвин. Человечек пригладил слипшиеся волосы, потер руки и возвестил:
- Третье отделение. Проверка.
Нордэнвейдэ механически кивнул.
- Вот ордер, - человек протянул лейтенанту бумагу. Спокойный, деловитый Ярцек тем временем вышел в кухню, явился с еще одним канделябром и поинтересовался:
- Где ваш саквояж?
- На крыльце, - отозвался Эрвин, в тусклом свете свечей пытаясь разобрать строчки ордера. - Госпожа Тирье, мне кажется, вам с дочерью лучше уйти.
- Пойдемте, мама, - поддержала его Анна. - Мне страшно.
- Нет уж, останьтесь, барышня, - растянул человечек безгубый рот в подобии улыбки.
- С кем честь имею? - довольно грубым тоном поинтересовался лейтенант, возвращая бумагу. Ордер, увы, был в полном порядке. Чистильщику разрешался досмотр личных вещей гражданина второго класса Эрвина Нордэнвейдэ и обыск его жилища.
- Вы не возражаете, если за вашим саквояжем схожу я? - тем временем вполне любезно спросил Ярцек. Эрвин невозмутимо выдержал его взгляд:
- Не возражаю. Но я возражаю, чтобы любители копаться в грязном белье, выворачивали содержимое моего саквояжа при юной барышне.
Человечек вспыхнул:
- Это неуважение к служителю закона!
- Не то чтобы лейтенант пока проявил какое-то неуважение, - буркнул Ярцек. У Эрвина сложилось впечатление, что рыбоподобный субъект и тому неприятен. В конце концов, жандармы и чистильщики традиционно питали друг к другу мало симпатии, хотя порой и работали сообща. Ярцека сюда захватили скорее всего потому, что опасались сопротивления. Так уж исторически повелось, что в массе своей борцы за чистоту калладской крови были заморышами, гонять воров и убийц по улицам не способными. И, по глубокому убеждению Эрвина, негодяями они были всегда. В конце концов, от избытка желания помочь стране можно было пойти в армию или жандармерию. Какие причины заставляли людей потрошить чужие чемоданы и регулярно проверять трущобных девиц, Нордэнвейдэ оставалось только гадать. Жандармов в Каллад, в отличие от армейских, не то чтобы любили, но хотя бы уважали через одного. Чистильщиков же просто боялись. Причем не столько их самих, сколько стоящую за ними машину и всесильного Герхарда Винтергольда.
Пока чистильщик, вероятно впервые в жизни столкнувшийся с откровенным хамством, беззвучно хлопал ртом, все больше напоминая карпа, жандарм сходил за саквояжем, вернулся и опустил его на пол. Застежки тихо клацнули.
- Мама, мне дурно..., - простонала Анна. Эрвин с изумлением понял, что в этой бесцветной девушке пропала отменная актриса. Даже он уже начинал верить, что Анне и вправду очень плохо. Та почти висела на руках у матери. И вот тут Тирье пошла в атаку. Хозяйка лихо боднула воздух чепчиком и громко возмутилась:
- Я позволила обыск в моем доме! Пошла на сотрудничество! Что вам еще от меня и моей дочери надо?
- Ваша дочь находилась наедине с подозреваемым, - с нескрываемой радостью ввернул человечек.
- Чушь, - с ходу отмел это предположение Эрвин. - Госпожа Анна подвернула ногу у крыльца, только и всего. Если уж вам так нравится лазить по чужим карманам, приступайте, но дайте девушке уйти.
- Пусть сперва вывернет карманы, - улыбнулся чистильщик. Присутствие жандарма явно добавляло ему смелости.
- Вы пошутили? - мягко уточнил Эрвин. Ему необыкновенно хорошо представилось, как с хрустом ломается тонкая шейка, торчащая из серого мундира. Один хороший удар в трахею решил бы проблему. А вот Анна у стены, кажется, и вправду начала задыхаться.
- Астма? - коротко спросил жандарм. Нордэнвейдэ быстро кивнул. Ярцек насупился, потом пробурчал:
- Уведите девицу, мадам. Не дело это.
- Пусть сперва карманы вывернет!
Анна втянула воздух с каким-то страшноватым присвистом. Эрвин мысленно сосчитал до трех и любезно спросил:
- Сударь, уж не знаю вашего имени, вас когда-нибудь оскорбляли? Например, называли ублюдком в лицо? Нет? Мне кажется, самое время.
Чистильщик пошел густыми красными пятнами:
- Что?!
- Что слышали. Господин Ярцек, я уже кого-нибудь оскорбил?
Ярцек усмехнулся, но усмешку быстро подавил:
- Пожалуй, еще нет. Флауэрс, преступайте к обыску. Мадам, уведите дочь.
- Но...
- На нее ордера нет. И оснований я не вижу.
- Не вашего ума дело, Ярцек!
- Флауэрс, если уж в вас взыграло такое служебное рвение, пойдите и обыщите извозчика. Он пробыл наедине с подозреваемым никак не меньше, чем барышня.
Чистильщик, вероятно, хотел еще что-то сказать, но только дернул подбородком и занялся замками саквояжа. Эрвин равнодушно взирал, как сменные сорочки летели на не слишком чистый пол. И благословлял Зондэр Мондум.
- Рэдская самогонка. Три бутылки.
- Это преступление? - угрюмо полюбопытствовал Эрвин.
- Да! Она на два градуса крепче, чем позволительно напиткам, ввозимым в Каллад.
- Прелестно. Пятнадцать марок штрафа, конфискация и я свободен?
Флауэрс ожесточенно тормошил остальное содержимое саквояжа. Никаких сногсшибательных открытий его не ожидало. Лейтенант демонстративно уставился в потолок.
- Ничего, указывающего на порфирию, в саквояже, - подвел итог десятиминутной работы чистильщика Ярцек. - Вашу комнату мы уже осмотрели. Там тоже чисто. Вы возражаете против личного досмотра?
Брезгливый от природы Эрвин еще как возражал, но делать было нечего:
- Не обещаю случайно не дать в зубы означенному господину, если он станет распускать руки больше необходимого, - пожал плечами лейтенант. Ярцек снова тихо хмыкнул:
- Ладно уж, служба, извините.
- Снимайте шинель, сапоги и мундир!
- Я вам от всей души сочувствую, если раздевание представителя вашего же пола вызывает у вас такой прилив энтузиазма, - процедил Эрвин, но требование выполнил. Шинель Флауэрс перетряхивал долго и тщательно, лейтенант уже замерз стоять на холодном полу.
- Если вы ищете заначку, она не там. Сколько вам не хватает до получки?
- Молчать!
- Господин Ярцек, я обязан хранить молчание во время обыска?
- В принципе, нет. Флауэрс, вы ее по швам распороть решили? У меня дежурство сегодня в два заканчивается, давайте скорее. Господин Нордэнвейдэ, будьте любезны, выверните карманы брюк.
По выполнении просьбы Эрвин явил жандарму горсть мелочи и трофейную карамельку в зеленой обертке. Флауэрс был жестоко разочарован, потому что карамелька оказалась не капсулой с наркотиками или ядом, а именно яблочной карамелькой. Чистильщик раздраженно швырнул ни в чем не повинную конфету на пол. Снова взялся за шинель. Ярцек хмыкнул и махнул рукой, мол, все. Порядок.
- Да нет там ничего! - взвился чистильщик, все еще страдавший над шинелью и мундиром. - Говорю же, он что-то передал, когда светильник грохнулся! Пошли девку проверим.