Страница 17 из 43
- Вы с Майерсом просто друзья или что-то большее?
Мари склонив голову задумчиво ответила:
- Мы с ним друзья, но по не писаным законам судьбы мы что-то, где-то, когда-то упустили. Поверьте, так случается. - Помолчав немного Мари продолжила. - Я не знаю что произошло, но Стефан Майерс - это самый честный, достойный, умный и добрый человек которого я знаю. Что бы Вы ни говорили мне или кто-либо не говорил Вам, будьте уверены, каждый в этой стране еще услышит его имя.
Поговорив с Мари еще немного, Ричард понял, что его утренний визит ничего не добавил к той информации, которая у него уже была. Направляясь к выходу, Ричард сказал:
- Я попрошу Вас дать мне обещание не делать журналистских глупостей и спокойно ждать от меня информации, пока мы не разберемся в какое дерьмо вляпался Ваш друг. Договорились?
- Конечно. - Согласилась Мари.
Закрыв за Ричардом двери, Мари подошла к окну и в задумчивости посмотрела на полицейских, которые продолжали дежурить около ее подъезда. «Охраняют или ловят?» - подумала Мари. «Вероятно, и то и другое одновременно». Она вспомнила слова Стефана: «В случае если у закона не хватает доказательств, то закон начинает активно пользоваться своими правами, а поверьте, у него их намного больше чем у Вас. Начиная войну с законом в любом его проявлении помните, что против Вас играют ребята, которые хранят целостность заведомо продажной, заточенной под их правила системе. Расплодившиеся заповеди по своей сути и являют законы, которые мы сейчас имеем. А сами заповеди - это просто инструкция по эксплуатации и взаимодействия одной человеческой особью с другой и ничего больше». По-моему, это звучало как-то так. И продолжая смотреть на полицейских Мари подумала, что она ничего не знает о том, что произошло со Стефаном. Ведь ей разрешили только отвечать на вопросы, а заданные ею оставляли без внимания. Надо посмотреть новости. Если хочешь что-либо узнать, необходимо находиться именно там, где об этом хоть что-нибудь знают. И Мари решительно направилась к компьютеру.
19
В ожидании завтрака и чистой одежды я стоял у окна. Взгляд сквозь призму параллакса. Фавелы имели очень четкую структуру. То, что с первого взгляда казалось хаотичными архитектурными набросками, при более детальном рассмотрении оказывалось хоть и довольно хитрым, но все же переплетением целой череды спиралеобразных верениц пригодного для жизни метража. Разглядывая это сочетание упорядоченности и абсурда, я невольно вновь и вновь возвращался мыслями к тем событиям, которые открыли для меня этот мир. Я чувствовал как во мне закипает злость. Но, как известно, злость это всего лишь слабость, окрашенная в характерный отблеск глаз, и она не имеет возможности удерживать в своих объятьях сильных людей. Выглянув за пределы своего убежища, я понял, что по факту, у меня определенно ограниченный выбор в направлении движения. Вверх и вниз. Вот в принципе и все. Вертикаль моей жизни выраженная в тропе. Обернувшись и окинув взглядом свои апартаменты, я подумал, что еще пять минут назад я был рад любому укромному уголку, а сейчас я уже мечтаю о душе и чистой одежде. Сколько же еще будет появляться нуждающихся в решении моментов, которые просто-напросто, не замечаешь в своих привычных условиях жизни. Обеспечивать себя самым элементарным становится не просто тяжело, а невыносимо трудно. После десяти лет финансового изобилия, я чувствовал себя огромным неуклюжим ребенком, который, гонимый врожденной любознательностью, только собирается сделать первый шаг в такой дивный, наполненный опасностями, но в тоже время манящий мир.
Окинув взглядом свое незамысловатое жилище, я спросил себя: «Сколько времени мне придется здесь провести? Какими игроками будет разыграна карта моей судьбы?».
Захотелось прилечь. С тоской посмотрев на провисшую сетку кровати, я понял, что с кроватью мы не подружимся и тут мое внимание привлек узкий, но длинный ковер, который закрывал не более сорока сантиметров стены. Возможно, этот проеденный молью кусок текстиля можно будет использовать вместо матраса хотя бы первое время. Я приободрился. У меня были стены. У меня была крыша и даже появилось нечто, похожее на одеяло. Я видел такие ковры в Лиссабоне. Торговцы их продавали на местном рынке. Расхваливая свои национальные узоры и рассказывая историю каждого завитка, они с удивительной теплотой и гордостью поглаживали концы, обрамленные петлевой бахромой натуральных цветов. Потянув на себя двумя руками этот застывший во времени водопад португальской вышивки, грубо закрепленный под потолком двумя гвоздями, я с удивлением обнаружил под ним проем, ведущий в небольшую темную комнатку. Придерживая рукой ковер, я максимально постарался пропустить свет чтобы осмотреться. Это небольшое помещение оказалось кухней и кладовой одновременно. В одном углу была навалена всякая рухлядь, а с противоположной стороны, если эти размеры можно было назвать сторонами, стоял столик, на котором я увидел небольшую электрическую плиту, пару тарелок и старый, сточенный кухонный нож и еще что-то, что я не успел рассмотреть, так как услышал за своей спиной шорох. Резко обернувшись, я увидел перед собой Бабел:
- Ты всегда заходишь так бесшумно?
Улыбнувшись в ответ, Бабел показала мне рукой на два пакета оставленных у входа.
- Вот это все что мне удалось достать. - С этими словами она сделала шаг вперед и протянула мне руку с зажатыми остатками денег. - Тут восемнадцать долларов.
И вручив мне эти деньги, Бабел вернулась к одному из пакетов и достала одежду. Это были добротный темно-синий легкий балахон и такого же цвета спортивные штаны на широкой резинке. Пока я рассматривал одежду, девочка принялась разбирать второй пакет. С деловитостью будущей женщины она извлекла две большие картонные коробки и двухлитровую бутылку минеральной воды. Открыв одну из коробок, я увидел непомерно большой сандвич. Заглянув в начинку этого кулинарного шедевра, я обнаружил в нем чудовищное ассорти: кукурузные зерна, картофель фри, бекон, жареное яйцо и еще много таких ингредиентов, чья цветовая гамма гармонично сливалась с аппетитными запахами сырного хлеба. Увидев мое изумление, Бабел задорно рассмеялась и сказала:
- Это называется Podrao. Можешь начать с этого. - Сказала она, улыбаясь и открывая вторую коробку. В ней я увидел около десятка аккуратно уложенных шариков. - Bolinhos de bacalhau.
Не дожидаясь пояснения, я схватил один из них и почувствовал как горячее масло обожгло мои пальцы. Усевшись на пол, друг напротив друга, мы начали есть.
Увидев с каким аппетитом и скоростью опустошается вторая коробка, Бабел произнесла:
- Я вижу тебе нравятся эти рыбные шарики.
Я кивнул головой в знак согласия.
- Чертовски вкусные эти твои «Болито»
- А ты кем работаешь?
- Я пишу правдивые истории о настоящих людях.
- А, так ты писатель?
- Нет, писатель это тот человек, который сначала придумывает какую-либо историю, а потом очень много пишет для того, чтобы эта история интересно читалась. А меня интересуют люди или события недавно произошедшие, либо же те которые вот-вот должны произойти. Я журналист.
Бабел отвела руки за спину и облокотилась на них.
- Все равно, писать это не интересно.
- Как это не интересно? Быть такого не может. Вот посмотри вокруг себя. Для того, чтобы создать любую чашку, вилку, машину или даже дом нам просто необходимо его придумать. Правильно?
Бабел задумчиво кивнула.
- Ну вот, а если мы что-то придумываем, то обязательно должны это записать. А сказки?! Ты наверняка любишь сказки.
Девочка задрала к верху носик, слегка прищурила глазки и при этом несколько раз покрутила головой.
- Нет, сказки это для маленьких. Пускай верят, пока не начнут понимать, что если ты родился в фавелах, то ты и умрешь в фавелах. Бедность - это навсегда.
Я с удивлением посмотрел на маленького худенького подростка. Наши глаза встретились. Даже не сосчитать сколько раз за всю прожитую жизнь взгляды людей ловятся в сети чужих душ. Зачастую мы с легкостью рвем такие ловушки. Но иногда, возможно всего единожды, мы не в силах сбросить путы этого взгляда. Мы можем просто покориться судьбе, в надежде, что она будет милосердна и позволит нам быть теми, кто мы есть. А можем постараться стать теми, кого хотят видеть эти заслуживающие наших колен глаза. Странное ощущение. Одинокий, маленький человек, в котором чувствуется сила и готовность противопоставить себя этому Миру, был очень похож на меня самого. Мы оба готовы сражаться. Проблемы, как и стеснительные обстоятельства, которые нас преследуют, бывают разными: одни из них нам привычны и безопасны, другие наоборот. Первых мы не замечаем, они решаются обыденно. Со вторыми приходится не только считаться, их приходится уважать.