Страница 13 из 21
В мае месяце 1798 года конвой, состоявший из 400 парусов под прикрытием сильной эскадры и с 40 000 отборного высадного войска, выходит из Тулона под предводительством Бонапарта. Сам Наполеон, сопровождаемый большой свитой и множеством ученых, находился на 100-пушечном корабле «Восток» (L'Orient). Столь сильное вооружение угрожало спокойствию берегов всего Средиземного моря; но когда оно, заняв мимоходом Мальту, продолжать стало путь к югу, то не оставалось сомнения, что турецкие владения были целью экспедиции, вверенной счастливому и отважному предводителю войск французских.
В сих обстоятельствах Император Павел I, забыв вражду, вооружавшую столько раз Турецкую Империю против России, простер великодушно мощную свою руку султану Селиму III, владения которого, равно как и сама столица его, угрожаемы были ополчениями новых республиканцев. Главнокомандующему в Черном море вице-адмиралу Феодору Феодоровичу Ушакову повелено было следовать немедленно со вверенной ему эскадрой к Константинополю, соединиться там с турецким флотом и вместе с ним принять деятельнейшие меры к поиску и истреблению неприятеля везде, где бы он ни находился, особенно в областях Турецкого султана; а в случае возможности содействовать фельдмаршалу Суворову с моря и сделать в пользу его сильную диверсию, обратив внимание и силы французов на Южную часть Италии.
С какими же силами послан был адмирал Ушаков на подвиг столь важный и многотрудный! Ему дано было 7 линейных кораблей, 7 фрегатов и еще несколько мелких судов, называемых авизами, при двух морских батальонах, десантных же войск не было вовсе. В сем ополчении находилось до 800 орудий и до 7 000 мореходцев, вышедших из Севастопольской гавани: горсть людей, можно сказать, против обширного поля, на котором действовать им надлежало!
Правда и то, что корабли эти были лучшие из флота, люди и матросы отборные, корпус офицеров отличнейший; все они не один уже раз бывали в деле, и большая часть из них воспитана и обучена, можно сказать, была самим адмиралом. Никогда не выходило еще из пределов России такого прекрасного и храброго морского ополчения. Н.С. Мордвинов, бывший тогда начальником Черноморского паравления, гордился показать Европе, каковы русские и в малом числе. Эскадра эта везде встречаема была с похвалами и с изъявлениями истинного удивления. Она исполнила ожидания Государя своего, вошла в Архипелаг, действовала удачно против французов, отняла у них все острова, учредила независимые республики, содействовала австрийцам в Генуе и англичанам в Египте, взяла Анкону, усмирила бунты в Риме, возвратила Неаполитанскому королю столицу и королевство и взяла бы самую Мальту, если бы зависть не вооружила козней своих против победителей. Таковы были подвиги этой малочисленной российской эскадры. Она в самое короткое время увенчала себя славой, она кормами русскими избороздила воды от Севастополя до Тибра – и возвратилась, сопровождаемая похвалами и благословениями защищенных ею народов! Эти-то славные подвиги намереваемся мы сообщить читателям нашим в записках этих.
Именные повеления Императора Павла I застали адмирала Ушакова 4-го августа 1798 года в Севастополе. В них (как сказано выше) предписывалось ему следовать с флотом, ему вверенным, к проливу Константинопольскому и там, соединясь с турецким флотом, идти далее через Архипелаг в Средиземное море. На адмирала Ушакова возлагалась особенно обязанность – отвратить от земель, союзникам нашим подвластных, заразу, французской директорией повсеместно распространяемую.
Ушаков сделал немедля распоряжения к отплытию; переменил некоторые старые корабли и фрегаты и взял из гавани на место их другие, которые были благонадежнее. Через неделю флот был снабжен по 1-е декабря провиантом, всякими припасами и материалами, нужными для столь дальнего плавания и действия, а 12-го числа августа оставил он отечественные берега. Предводитель флота шел в поход на 84-пушечном корабле «Павел» под вице-адмиральским флагом; контр-адмирал Овцын находился на корабле «Троица» под контр-адмиральским флагом, командуя передовой, а старший флота капитан Селивачев – задней частью эскадры. За ними следовали отборные и сведущие капитаны. Желая удовлетворить любопытству читателя и сохранить все обстоятельства, которые сопровождали к счастливым берегам Ионии новых наших аргонавтов, мы прилагаем здесь подробное расписание имен флагманов, кораблей, фрегатов и прочих судов, с показанием числа пушек и служителей, отправленных в сей знаменитый поход.
РАСПИСАНИЕ кораблей, флагманов, капитанов и служителей, отправившихся с эскадрой в Архипелаг 1798 года августа 12-го
Адмирал, следуя в точности данному ему Высочайшему повелению не входить в Константинопольский пролив, не связавшись предварительно с посланником, нашим тайным советником B. C. Томарой, отправил 13-го августа к этому министру лейтенанта Тизенгаузена на авизе «Панагия». В одно время посланы были к Государю Императору донесения о выходе эскадры в повеленный путь. В 12 часов пополудни при умеренном Ю.-В. [Юго-Восточном] ветре, по выходе из рейда фрегата «Счастливый» и судна «Красноселье», снялись мы с якорей и пошли к Румельским берегам, прямо на мыс Эмине. Адмирал вел эскадру тремя колоннами, и она в этом порядке сохраняла во всех случаях свои места.
15-го числа усилился ветер, называемый рифмарсельный, от Ю. Ю. 3. [Юго-юго-запада] и развел великое волнение. Некоторые суда от сильной боковой качки начали терпеть повреждение. На авизе «Св. Ирина» оказалась сильная течь и, за невозможностью продолжать путь или починиться на воде, ему дано было позволение возвратиться в Ахтиар[16], и приказано, по исправлении, немедленно следовать за эскадрой в Константинополь.
На другой день Тарханов мыс находился от нас в 43 итальянских милях; ветер становился все крепче. В полдень на корабле «Павел» изорвало фок, а на других судах марсели; почему дан был сигнал от адмирала стать в соединение на якоре.
17-го числа ветер сделался умеренный и тогда начали доносить главнокомандующему о повреждениях, которые причинила эта буря целому флоту. На корабле «Троица» поврежден руль, на «Марии Магдалине» и на прочих судах оказались течь и многие другие недостатки.
В сем положении Ушаков созвал военный совет и назначил общий осмотр кораблей. После оного донесено было начальнику, что некоторые корабли могут починиться на воде; но корабль «Троица», оказавшись вовсе ненадежным к столь дальнему походу, отпущен немедленно вслед за авизом «Ирина» в Севастополь. Ему предписано было возвратиться обратно к флоту, как скоро он исправлен будет.
18-го августа при тихой погоде починены были оказавшиеся повреждения на флоте. Адмирал послал между тем донесение о сем происшествии к Государю Императору, в Адмиралтейств-коллегию и в контору главного начальника Черноморских флотов; и того же числа при северо-восточном брамсельном ветре велел сняться с якоря и пошел к Румельским берегам, держа к 3. Ю. Западу [Западо-юго-западу].
22-го числа, на рассвете, увидели с салинга берег. Это был мыс Эмине, от коего к юго-западу виден был Сизеболи; а к юго-востоку мыс Центавр. В числительном и пеленгованном румбах оказалась великая разность, а именно в 52 милях. Эта разность произошла от неизвестного течения моря, которое около этих берегов, где впадает в него множество рек, бывает весьма сильно. В полдень находилась эскадра наша в широте северной 42°2′. Устье Константинопольского пролива отстояло от нас Ю. В. [Юго-Восточнее] 13°30′ в 61 1/2 миле. Подходя в вид пролива, плаватели наши лавировали с эскадрой около него, в ожидании ответа на бумаги, посланные к министру Томаре с капитан-лейтенантом Тизенгаузеном.
24-го августа судно «Панагия» возвратилось ко флоту и принесло известие, что в Константинополе с нетерпением ожидают прибытия нашей эскадры. С Тизенгаузеном был чиновник российской миссии для объявления, что при входе в пролив должно остановиться на якоре и пушечными выстрелами отдать честь крепостям, защищающим оный и что таким же образом будет ответствовано нам. Наступившее утро открыло плавателям берега Анатолии. Русские стояли в виду того неприступного пролива, в который никогда еще военные их суда не были впускаемы по доброй воле. Прошли прежние годы, не те были уже времена! – Не гром пушек нас встречал, но восклицания безчисленного народа, наполнявшего оба берега. Враги наши сделались ныне друзьями и ожидали нас с радостью. По странному политическому перевороту, турки являлись союзниками непримиримого и собственного своего гонителя, великого магистра Мальтийского.[17]
16
Так назывался при Императоре Павле I город Севастополь.
17
Известно, что после занятия Мальты французами и разрушения ими Мальтийского ордена, Гроссмейстерская корона и магистерское достоинство были оставшимися кавалерами поднесены Императору Павлу I, который благоволил оные принять на себя.