Страница 13 из 74
Эта мысль, промелькнув, ужаснула ее. Попытавшись понять, почему неприступный барьер не дает ей поверить в искренность Эрла и что он скрывает, лесянка вдруг получила ответ, объяснивший ей все: Память Замка! Он слышал ее!
Разве можно, вернувшись назад, не пытаться понять, что случилось здесь за это время? Эрл знал о трагедии Руни, о том, что пришлось ей снести, но решил сделать вид, что не слышал еще ни о чем. Воздвигая Защиту, он просто боялся, что Руни прочтет потаенные мысли, узнает, что он о ней думает.
— Значит, ему есть, что скрывать… — отрешенно подумала Руни, сама удивляясь спокойствию собственных чувств. — Он теперь не способен любить и сочувствовать… Он выполняет приказ.
— Ты действительно счастлива с Ормом? — спросил Эрл ее в тот же вечер, когда Руни, выйдя из залы, хотела вернуться к себе.
— Если я скажу: “Да,” ты поверишь? — вопросом ответила Руни.
— Я? Нет.
“Вот сейчас подходящий момент сообщить мне, что он знает все, что готов мне помочь позабыть о случившемся, чтобы начать с ним новую жизнь! — промелькнула гадкая мысль, вызвав новый прилив раздражения. — Раньше он был неспособен сыграть на несчастье другого, идя к своей цели.”
— Ты стала другой. От лесянки, когда-то пришедшей сюда, сохранилось лишь имя и белые волосы. Рысь одомашнили, — тихо сказал Эрл. — И ты позабыла, какой была прежде… Погасли даже искры в глазах. Эти синие камни в твоем ожерелье блестят ярче них. Я не думал, что ты так легко примиришься, забудешь и Храм, и мечты, променяешь их на эту жизнь…
Руни вздрогнула, гневно взглянув на него. Для всего есть предел! Неужели Эрл хочет ее убедить, что он верит во все, что сейчас говорит? Он не слышит Памяти Замка? Не знает, как трудно и страшно достался ей холод покоя? А может, поняв, что бессилен себя оправдать, он старается вызвать в ней чувство вины?
— А ты сам? Ты остался тем, прежним? — спросила она.
— Мне пришлось измениться.
— Мне тоже! Ты знаешь, через что я прошла!
Эрл опять усмехнулся:
— Путь был не таким уж и трудным, ведь Орм очень быстро загладил вину, предложив тебе брак!
Руни просто застыла. Такого цинизма она не ждала. Это был полный крах. Лишь теперь ей открылась вся бездна падения Выродка. Где-то, в тайных глубинах сознания, под мертвым пеплом выжженных чувств еще тлела последняя искра надежды на то, что она ошибается, не понимает его… Теперь искра угасла, оставив вокруг полный мрак.
— Ты не смеешь! Не смеешь так говорить! — прошептала она севшим голосом. — Ты…
— Я один могу это сказать тебе, — жестко ответил Эрл, — так как люблю тебя, Руни. Люблю до сих пор. Я пришел за тобой, я надеялся, что ты найдешь в себе силы уйти!
Руни вдруг рассмеялась:
— С тобой?
Ее просто мутило от лжи, за которой он прятался, чтобы сыграть свою роль до конца… Ей хотелось сказать Эрлу все о погибших, растоптанных чувствах… О боли, которую ей довелось испытать, предаваясь бесплодным надеждам, тоскуя по глупому вымыслу… О неприязни, которую он пробудил в ней теперь…
— Но слова мало значат! Вот если бы мне удалось снять Защиту, пробиться к нему! — промелькнуло в мозгу Руни.
Что-то почувствовав, Эрл вдруг шагнул к ней.
— Прикоснись же ко мне! Обними, как когда-то твой брат! Позабудь обо всем! Ты ведь этого хочешь! — дала она мощный посыл, понимая, что это единственный способ разрушить Защиту, прорваться к сознанию Эрла. (Барьер исчезает, не выдержав плотский контакт.)
Руни точно не знала, воспринял ли Эрл ее мысль или просто почувствовал, что здесь что-то не то.
— Я не сделаю этого, — тихо ответил он ей. — Я не знаю, что творится с тобой, но ты любишь меня и поймешь это раньше, чем думаешь. Руни, ты скоро придешь ко мне, чтобы остаться уже навсегда.
Руни даже не помнила, как он ушел. В душе не было боли, одна пустота… Пустота! Раньше Руни действительно верила, что это чувство привычно и не пугает ее, а теперь она вдруг поняла: пустота — это смерть. Это серая бездна, в которую медленно падаешь, зная, что зацепиться тебе уже не за что. Где-то есть люди, которым ты все же нужна, но тебе безразличны их чувства, эмоции, мысли… Нет страха, нет боли, нет прежних страстей… Ты уходишь в спокойный неведомый мир…
— Руни! Руни!
Сначала она не узнала мужской голос, звавший ее…
— Что случилось, Орм? — тихо спросила она, не совсем понимая, где они.
“Почему он испуган? И как здесь темно… А ведь факел уже догорел! Как давно я здесь, в коридоре?” — подумала Руни, стараясь припомнить, что было до этого.
— Эрл… — прошептала она.
— Я давно это знал… Ты оставишь меня, ты уйдешь вместе с ним… А ведь я так люблю тебя, Руни! В тебе — моя жизнь. Я согласен на все, только не покидай меня, Руни!
В тоне Орма звучал не приказ, а мольба. И еще — безысходность… Он просто не верил, что сможет растрогать ее, но не мог, промолчав, отпустить.
— Пусть все будет по-твоему, только останься здесь! Просто живи в этом замке! Живи, как захочешь, — твердил Орм.
Она изумленно смотрела, не в силах поверить глазам. Орм впервые совсем не боялся быть слабым, растерянным, даже униженным. В эту минуту в ее сердце вдруг что-то дрогнуло. Руни опять пожалела его. В первый раз это чувство возникло в душе Руни после смерти охотника, когда Орм сказал ей, что хочет ее отпустить. Теперь он умолял не бросать его… Странная шутка, которую им поднесла сама жизнь! Голос Орма звучал совсем рядом:
— Пусть ты никогда не простишь меня! Ты не забудешь того, что случилось когда-то, и не простишь, но хотя бы…
— Не надо, — устало сказала она. — Я прощаю. Прощаю тебе все обиды… Я больше не в силах нести этот груз. Я прощаю тебя…
Возвратившись к себе, Руни и не пыталась осмыслить импульсивный порыв, подтолкнувший сказать: “Я прощаю…” Как будто закрылась страница прочитанной книги, оставив печальную память о прошлом, которое больше не властно над ней, и неясное чувство вины. Перед кем? Почему? Ей совсем не хотелось искать непонятный ответ.
Руни не думала, что кто-то может нарушить ее одиночество. Резкий скрип двери заставил ее обернуться. У входа стояла сестра, Свельд. Взглянув на нее, Руни тут же отметила, что с ней что-то случилось. Расстегнутый шмиз, легкий плащ на плечах, беспорядок пшеничных волос, кое-как перехваченных лентой… Такая небрежность в одежде была ей несвойственна. Только особенный случай мог вынудить Свельд разрешить себе так к ней прийти. Взгляд лесянки невольно застыл на большом животе сестры. Нижнее платье совсем не скрывало его. Руни знала, что Свельд ждет ребенка от Орма, однако ее это мало заботило.
— Пусть лучше с ней, чем со мной, — иногда повторяла она про себя.
Свельд, заметив взгляд Руни, коснулась рукой живота.
— Уже скоро, — сказала она. — Очень скоро! У меня будет дочь.
— Поздравляю, — ответила Руни, еще не совсем понимая, что надобно Свельд.
— Ты не можешь! Не можешь мне помешать! Ты не смеешь опять все разрушить!
— О чем ты?
— О жизни! Скажи, ты ненавидишь меня?
Сначала Руни подумала, что сестра просто пьяна. Лихорадочный блеск карих глаз, непонятная речь, дрожь в руках наводили на мысль, что она не в себе. От привычной выдержки Свельд не осталось следа.
— Ненавижу? За что?
— Ты два года терзала его, а теперь вдруг решила “простить”? Почему? Потому что ребенка рожу ему я, а не ты? Потому что ты просто не можешь смотреть, когда рядом с тобой кто-то счастлив?
— Ты выпила? — тихо спросила ее Руни.
Свельд рассмеялась:
— Я? Нет! А тебе бы хотелось? Хотелось бы, чтобы я сделала что-то во вред своей дочери? Ты ведь завидуешь мне! Ты сама не способна родить! Ты бесплодна! Ты год жила с Ормом, и — что? Ничего! А я сразу, почти с первой ночи, понесла от него! Ты не можешь любить и завидуешь… Орм был не нужен тебе, а теперь ты решила его поманить, полагая, что ради тебя он забудет и дочь, и меня?