Страница 18 из 37
— И Кэт его перепрограммировала, — сказала Сания. — А они стояли с тупым видом, и говорили «спасибо».
— У мужчин всегда тупой вид, когда они видят Кэт, — сказала Таша, и они засмеялись.
Девушкам было пора уходить. Они по очереди обняли Ташу на прощание и пообещали зайти завтра, после занятий.
— Кербер сказал, что мы можем взять свободный луноход и покататься, но не очень далеко! — сказала на прощание Сания.
— Ты похожа на студентку на каникулах, — сказала Кэт. Она задумалась на мгновение. — Знаешь, мне иногда кажется, что мы все еще учимся, и осенью нужно будет вернуться в университет, снова слушать лекции, сдавать экзамены. Я скучаю по всему этому. Но мы ведь не можем вернуться в прошлое, да, Таша?
— Прошлого не существует, — сказала та в ответ. — Это только иллюзия. Поэтому возвращаться некуда.
— Это очень еретическая мысль для архивного инженера, — улыбнулась Кэт. Они еще раз обнялись и ушли.
Таша только зашла в свой номер, как с ней заговорил Кербер. Оказывается, ее хотел видеть Жюльен. Спустившись на 22-й этаж, она пошла к машине воспоминаний, но его там не оказалось. Работавшие рядом люди сказали ей, что он пошел на террасу. «Это длинный коридор, который опоясывает почти всю базу на шестнадцатом этаже, из него открывается вид на равнину», — объяснил Таше молодой механик, копавшийся во внутренностях неисправного робота. Робот играл в пинг-понг на своем бортовом компьютере. «Ты делаешь больно моим чувствам», — сказал он механику, когда тот стал отсоединять какие-то провода.
На террасе в этот час было малолюдно. Несколько человек прогуливались туда-сюда по коридору, который заворачивал в сторону, и поэтому его противоположный конец не был виден. Таша дошла до поворота и увидела, что терраса продолжает поворачивать. Жюльена по-прежнему не было видно. Она шла все дальше и дальше. Вокруг больше никого не было, и ее шаги утопали в мягком пушистом ковре, который был постелен на полу. По правую руку она видела бесконечную серую равнину, над которой поднималось не синее небо, как на Земле, а пугающая чернота космоса.
Жюльен сидел у окна и держал в руке какой-то предмет. Подойдя поближе, Таша разглядела его и вспомнила, как он называется. Сигарета. Она видела их только в старых фильмах. Механик улыбнулся, увидев ее. Таша села рядом с ним.
— В правилах поведения на базе ничего не сказано про курение, — сказал он. — Потому что уже много лет как почти никто не курит, и этот пункт просто забыли включить. А раньше это сделали бы обязательно. Пожар в космосе — страшная штука.
— Я прочел твой отчет, — продолжал он, стряхивая пепел в пепельницу, которую он принес с собой. — А Кербер тем временем перепроверил информацию о дате смерти Романа Железнова и подтвердил, что есть несовпадение. Более того, этот Железнов оказался довольно известным человеком, он написал несколько книг и даже участвовал в революционном движении. В Москве на одной из улиц есть ему памятник. Любопытно, что среди его произведений есть фантастический рассказ, который называется «Разговор с девушкой из будущего».
— То есть я изменила прошлое, — сказала Таша. — Ну и замечательно.
— Никто, конечно, не будет тебя осуждать за нарушение базового правила проведения научного эксперимента — не вмешиваться в то, за чем наблюдаешь, потому что в данном случае эксперимент состоял как раз в том, чтобы вмешаться и посмотреть, что будет. Твой эксперимент.
— Ну, вообще-то я не собиралась вмешиваться и ставить эксперименты. Я просто проявила сочувствие к человеку, которому было трудно, — сказала Таша. — Это вопрос этики: меня так учили, я в это верю, и это один из главных принципов, на котором построено наше общество.
— Я не буду здесь с тобой спорить, потому что спорить не о чем, ты права, — сказал Жюльен. — Ты не думай, я не хотел этим сказать, что ты сделала свою работу плохо. Наоборот, получен очень важный результат. Который я и хочу с тобой обсудить.
Он сделал еще одну затяжку.
— Как у тебя это получилось? — спросил он.
Таша рассмеялась.
— Да никак, — ответила она. — Я не знаю. Сначала все было нормально, я не отделяла себя от его «я». А потом, произошел действительно какой-то сбой. Рассинхронизация. Я не знаю, как и почему, но мое сознание как будто разделилось. С одной стороны, была «я как он», а с другой — «я как я». Звучит комично, но так оно и было. Я заговорила с ним непроизвольно, просто произнесла свои мысли вслух — и он услышал. Почему, понятия не имею.
Таша вздохнула и продолжала:
— Мы поговорили. Потом «я как я» исчезла, и осталась только «я как он». Вскоре запись оборвалась. Может быть, произошел опять сбой, потому что там еще оставалось какое-то время. И я сделала вывод, что я не просто смотрела запись, а действительно оказалась в прошлом. А то, что мне удалось там что-то изменить, подтверждает теорию Ракитина о том, что прошлое — это параллельная вселенная, или, точнее, бесконечное количество вселенных. Каждая из которых задана какими-то сознательными действиями людей.
— То есть ты что-то изменила в параллельной вселенной, и результаты появились в нашей? — спросил Жюльен.
— А может быть, я проснулась в параллельной вселенной, — сказала Таша. — А в моей прежней вселенной появилась другая Таша, которая ничего не изменила, ничего не сделала и которая живет теперь какой-то другой жизнью. Это та же самая Таша, но другая.
— Таша, а ты хоть сама понимаешь, что говоришь? — спросил ее Жюльен, широко улыбаясь.
— Нет, — рассмеялась она. — Не очень. Я еще подумаю, почитаю Ракитина и напишу ему. Все-таки я очень далека от математики. Но идея мне как историку нравится.
— Как ты чувствуешь себя? — спросил Жюльен. — Зайди на всякий случай к врачам, они сидят на десятом этаже. Пусть проведут комплексное обследование.
— Нормально, — сказала Таша. — Обследование не хочу, оно займет целый день. Пусть врачи решат, надо ли. А так мне просто грустно немного. Но я всегда такая.
Жюльен кивнул. Он докурил сигарету и положил ее в пепельницу. Потом глубоко наморщил лоб, задумавшись о чем-то.
— Если ты изменила прошлое, то оно должно было изменить тебя, — сказал он. — Такое не проходит бесследно. Знаешь что, ты все-таки пройди обследование. И попробуй как-то выразить свои мысли и переживания, но не только с помощью науки. Попробуй выразить их в искусстве. Искусство помогает не только получить психологическую разрядку, но и лучше понять себя.
— Я никогда не была творческим человеком, — ответила Таша. — Но я попробую. Это интересная мысль. Мне нравятся картины одного художника, изображающие Энцелад. Там удивительно яркие краски. Может быть, я тоже смогу нарисовать что-нибудь.
Жюльен взял пепельницу и собрался уходить.
— Зайди к Альдоне, она хочет с тобой поговорить. По-моему, она сейчас в операционном центре, а попросту говоря, в мозге Кербера, — сказал он на прощание.
— Кербер, я иду к тебе в мозг, — сказала Таша. В ее ушах сейчас же раздался голос искусственного интеллекта.
— Двенадцатый этаж. Дополнительных инструкций не требуется, — сказал Кербер.
Инструкций не требовалось, потому что операционный центр занимал весь этаж. Выйдя из лифта, Таша оказалась в кольцевом коридоре с прозрачной стенкой. За ней виднелись ряды голубых кабинетов с процессорами и другой аппаратурой, расположенные амфитеатром. У подножия амфитеатра стоял терминал ввода, за которым работала единственный оператор в белом халате и с пепельного цвета волосами. Она подняла голову и помахала Таше рукой.
— Я хочу поговорить с тобой о твоей дальнейшей работе, — сказала Альдона, когда Таша спустилась к ней. — Кербер предлагает временно приостановить обработку базы данных «Чибы». В Сети придерживаются того же мнения. Там сейчас обсуждают твой отчет, и профессор Ракитин предложил сформировать группу экспертов в области виртуальной реальности, чтобы разработать программу новых экспериментов. На данный момент это самое популярное предложение. В список они хотят включить и тебя. Ты можешь пока остаться на базе, но когда дело дойдет до экспериментальной фазы, то тебя скорее всего затребуют обратно на Землю. Подумай, что тебе больше нравится и принесет больше радости.