Страница 90 из 204
- Ну, - поторопил Лейзенбог, охваченный внезапным порывом нетерпения.
- Я - конченый человек, - вымолвил Зигурд Ользе, глядя прямо перед собой.
- Что ты хочешь сказать? - спросил Лейзенбог одними губами. - И чем я могу тебе помочь? - машинально присовокупил он.
- Не многим. Я еще не знаю. - Певец посмотрел куда-то вдаль - мимо скатерти, мимо перил, палисадника, решетчатой ограды, улицы и моря.
У Лейзенбога все оцепенело внутри... В его голове зароились всевозможные догадки... Что могло случиться?.. Клара умерла?.. Зигурд умертвил ее... швырнул в море?.. Или это Зигурд умер?.. Нет, это исключено... он же сидит перед ним... Но почему он замолчал?.. И, внезапно поддавшись безмерному страху, Лейзенбог вскричал:
- Где Клара?
Тогда певец медленно повернулся к нему. Его одутловатое лицо как будто осветилось изнутри; можно было подумать, что оно улыбалось, если только это не была игра лунного света. Прищурившись, он откинулся назад; руки - в карманах, ноги вытянуты под столом; и Лейзенбогу казалось, что этот человек, сидящий перед ним, вылитый Пьеро. Зеленый плед висел на перилах террасы; в этот миг он представлялся барону добрым, старым знакомым... Но какое ему дело до этого нелепого пледа?.. Может быть, он грезит?.. Он в Мольде. Это довольно-таки странно... Будь у него достаточно благоразумия, он бы протелеграфировал певцу еще из Экса: "В чем дело? Что тебе нужно от меня, Пьеро?" И он снова повторил свой вопрос, но только много учтивее и хладнокровнее:
- Где Клара?
Певец закивал.
- О ней-то и пойдет речь! Ты мне друг? Лейзенбог кивнул головой. Он ощущал легкий озноб.
С моря повеял теплый ветер.
- Да, я твой друг. Чего ты хочешь от меня?
- Помнишь вечер нашего расставания, барон? Когда мы вместе отужинали в "Бристоле" и ты проводил меня на вокзал?
Лейзенбог снова ответил кивком.
- Ты даже не догадывался о том, что в одном поезде со мной из Вены выехала Клара Хелль.
Лейзенбог уронил голову на грудь...
- Я так же мало догадывался об этом, как и ты, - продолжал Зигурд. Увидел я ее только следующим утром - на станции, где пассажиры завтракали. Она сидела с Фанни Рингейзер в буфете и пила кофе. Вела она себя так, что я приписал эту встречу простой случайности. Это была не случайность.
- Дальше, - произнес барон и поглядел на зеленый плед, который слегка шевелился от ветра.
- Впоследствии она прямо призналась мне, что это была не случайность. С того утра мы были неразлучны - Клара, Фанни и я. Мы поселились на берегу одного из ваших восхитительных австрийских озер. У нас был очаровательный домик: впереди - вода, сзади - лес, и ни души поблизости. Мы были очень счастливы.
Зигурд говорил так медленно, растягивая слова, что Лейзенбог боялся сойти с ума.
"Зачем он призвал меня сюда? - подумал он. - Что ему надобно от меня?.. Она созналась во всем?.. Но что ему до этого?.. Почему он не сводит с меня глаз?.. Зачем я вообще сижу в Мольде на веранде с Пьеро?.. Не сон ли все это?.. Что, если я еще покоюсь в объятиях Клары?.. И это длится все та же ночь?.." - И, помимо своей воли, он широко раскрыл глаза.
- Ты отомстишь за меня? - вдруг воскликнул Зигурд. - Отомстить?.. Но я еще не знаю, что произошло, - говорил барон. Его собственные слова долетали до него как бы издалека.
- За то, что она погубила меня: я пропал
- Расскажи, наконец, в чем дело, - потребовал Лейзеибог сухим и твердым голосом.
- С нами была Фанни Рингейзер, - снова заговорил Зигурд, - славная девушка, не правда ли?
- Да, славная, - подтвердил барон, и его память тотчас нарисовала ему полутемную комнату с обитой голубым бархатом мебелью и репсовыми занавесками, где некогда он беседовал с матерью Фанни. Сколько столетий тому назад это было?
- Она не очень смышленая девушка, не правда ли?
- Верно, - согласился барон.
- Я это знаю, - сказал Зигурд. - Она даже не подозревала, как счастливы мы были. - Он замолк - и надолго.
- Дальше! Барон ждал.
- Однажды утром, когда Клара еще спала, - вернулся к своему рассказу Зигурд, - а она всегда вставала поздно, я отправился в лес на прогулку. Неожиданно ко мне подбежала Фанни. "Спасайтесь, господин Ользе, пока еще есть время; уезжайте: вы в большой опасности!" Как ни странно, сначала она не хотела мне ничего открыть. Но я не отпускал ее от себя, пока не выспросил, что за опасность, по ее мнению, угрожает мне. О, она думала, что меня еще можно спасти, а то она не раскрыла бы рта.
Зеленый плед на перилах вздулся, как парус; лампа на столе замигала.
- Что тебе рассказала Фанни? - сурово спросил Лейзенбог.
- Помнишь тот вечер, - сказал Зигурд, - когда мы все были в гостях у Клары? Утром того же дня Клара ездила с Фанни на кладбище, и на могиле князя она поверила своей подруге ужасную тайну.
- Ужасную тайну? Барон содрогнулся.
- Да. Ты знаешь, как умер князь. После своего падения с лошади он прожил еще несколько часов.
- Я знаю.
- Около него не было никого, кроме Клары.
- Знаю.
- Он никого не хотел видеть - только ее. И на смертном одре он изрек проклятье.
- Проклятье?
- Да, проклятье. "Клара, - сказал князь. - Не забудь меня. Не знать мне в могиле покоя, если ты меня забудешь". - "Я тебя никогда не забуду", ответила Клара. "Клянись мне, что ты меня никогда не забу- дешь!" "Клянусь!" - "Клара, я люблю тебя, но мой час пробил..."
- Кто это говорит? - вскричал барон.
- Я это говорю! - воскликнул Зигурд. - Но я передаю слова Фанни; Фанни передает слова Клары; Клара передает слова князя. Ты понимаешь меня?
Барон весь обратился в слух. Он словно слышал, как звенит в ночи голос мертвого князя, - голос, вырывавшийся из гроба, запертого на тройной замок.
- "Клара, я люблю тебя, но мой час пробил! Ты еще так молода, а я умираю... Мое место займет другой... Я знаю: так будет. Другой вкусит счастье в твоих объятьях... Он не должен, не смеет. Я проклинаю его! Слышишь, Клара, - проклинаю его!.. Да провалится в преисподнюю первый же, кто поцелует твои губы, обнимет твой стан! Клара, небо внемлет проклятию умирающего!.. Береги себя - береги его!.. В ад его!.. Да поразит его безумие, несчастье и смерть!.. Горе! Горе! Горе!.."
Зигурд - чьими устами, казалось, говорил мертвый князь - поднялся; высокий и тучный, он стоял в своем белом фланелевом костюме и смотрел в светлую северную ночь. Барона бил сильный озноб. У него словно заледенело все тело. Из его горла рвался крик, но он только беззвучно разевал рот... В этот миг он перенесся в маленькую залу в школе фрау Эйзенштейн, где он впервые увидел Клару. На сцене стоял Пьеро и декламировал: