Страница 81 из 204
Туман рассеивался. После долгого молчания Джеронимо сказал: "Становится тепло". Он сказал это равнодушно, просто, как говорил уже сотни раз, и в эту минуту Карло почувствовал, что для Джеронимо ничего не изменилось. Для Джеронимо он всегда был вором.
- Ты уже хочешь есть? - спросил он. Джеронимо кивнул, вынул из кармана куртки ломоть хлеба, сыр и стал есть. Они пошли дальше.
Им встретилась почта из Бормио. Кучер окликнул их:
- Уже спускаетесь?
Проехало еще несколько колясок, все поднимались наверх.
- Ветер из долины, - сказал Джеронимо, и в тоже мгновение, за крутым поворотом дороги, у их ног раскинулась Вальтеллина.
"Поистине ничего не изменилось, - думал Карло. - Теперь я ради него даже украл, но и это было напрасно".
Туман под ними становился все прозрачнее, блеск солнца прожигал в нем дыры. И Карло думал: пожалуй, было все-таки глупо так поспешно уйти из трактира... Кошелек лежит под кроватью, уж это-то, во всяком случае, подозрительно. Но как ему все безразлично! Что еще плохого может с ним случиться? Брат, которого он лишил зрения, думает, что он его обкрадывает, думает так многие годы и будет думать всегда - что же еще плохого может с ним случиться?
Под ними, словно купаясь в сиянии утреннего солнца, стоял большой, ослепительно-белый отель, а еще ниже, там, где долина начинает расширяться, тянулась деревня. Братья молча шли дальше, и все время рука Карло лежала на руке слепого. Они прошли мимо парка, окружавшего отель, и Карло увидел завтракающих на террасе гостей в светлой летней одежде.
- Где ты хочешь отдохнуть? - спросил Карло.
- Ну, в "Орле", как всегда.
Дойдя до маленького кабачка в конце деревни, они зашли в него, сели и заказали вина.
- Что это вы так рано к нам пожаловали? - спросил хозяин.
Этот вопрос слегка испугал Карло.
- Так уж и рано? Нынче у нас десятое или одиннадцатое сентября, верно ведь?
- В прошлом году, во всяком случае, вы спустились с гор гораздо позже.
- В горах так холодно, - сказал Карло. - Сегодня ночью мы мерзли. Да, кстати, хозяин просил тебе передать, чтобы ты не забыл послать ему масло.
Воздух в кабачке был спертый и душный. Странная тревога охватила Карло; ему захотелось снова очутиться под открытым небом, на большой дороге, которая вела в Тирано, в Эдоле, к озеру Изео, куда угодно, только подальше. И он вдруг поднялся.
- Разве мы уже уходим? - спросил Джеронимо.
- Ведь мы же хотим сегодня к полудню попасть в Боладоре. У "Оленя" все экипажи останавливаются на отдых. Это хорошее место.
И они пошли дальше. Парикмахер Беноцци стоял у дверей своего заведения и курил.
- Доброе утро! - крикнул он, - Ну, как там, наверху? Сегодня ночью, наверно, шел снег?
- Да, да, - ответил Карло и ускорил шаги. Деревня осталась позади. Вдоль бурливой реки, между лугами и виноградниками, тянулась вдаль ослепительно-белая дорога. Небо было голубое и безмятежное. "Зачем я это сделал? - думал Карло. Он искоса посмотрел на слепого. - Разве в его лице что-нибудь изменилось? Он всегда так думал про меня, всегда я был одинок, и всегда он меня ненавидел". И Карло казалось, что он шагает с тяжелым грузом на плечах, который никогда не посмеет сбросить, и что он видит ночь, сквозь которую бок о бок с ним бредет Джеронимо, хотя все дороги залиты солнцем.
И они шли дальше, шли час за часом. Время от времени Джеронимо присаживался на камень или оба отдыхали, прислонившись к перилам моста. Снова на пути их лежала деревня. Перед трактиром стояли экипажи, путешественники вышли из них и прохаживались взад и вперед; но нищие не остановились. Дальше, дальше, на простор, на большую дорогу. Солнце поднималось все выше, близился полдень. Было обычное утро, такое же, как тысяча других.
- Башня Боладоре, - сказал Джеронимо.
Карло поднял глаза. Он всегда удивлялся тому, как точно Джеронимо определял расстояния; башня Боладоре действительно появилась на горизонте. Издалека кто-то шел им навстречу, Карло показалось, что человек этот сидел у дороги и внезапно встал. Он приближался. Теперь Карло увидел, что это жандарм; жандармы часто встречались им на больших дорогах. И все же Карло опять испугался. Но когда тот подошел ближе, он узнал его, и у него отлегло от сердца. Это был Пьетро Тенелли; не так давно, в мае, нищие сидели с ним в трактире Раггаци в Мориньоне, и он рассказывал им жуткую историю, как его однажды чуть не заколол кинжалом бродяга.
- Кто-то остановился, - сказал Джеронимо.
- Тенелли, жандарм, - ответил Карло. Они подошли к нему.
- Доброе утро, синьор Тенелли, - сказал Карло и остановился.
- Вот какое дело, - ответил жандарм, - я должен вас обоих отвести пока что на пост в Боладоре.
- Э! - крикнул слепой.
Карло побледнел. "Как это может быть? - думал он. - Но с тем делом это, во всяком случае, не связано, ведь здесь внизу еще ничего не успели узнать".
- Похоже, что это вам по дороге, - смеясь, сказал жандарм. - Так что вам ничего не стоит пройтись со мной.
- Почему ты ничего не говоришь, Карло? - спросил Джеронимо.
- О, я говорю... Помилуйте, синьор жандарм, как это может быть... что же мы... или, вернее, что я... я, право, не знаю...
- Такое уж дело. Может быть, ты и не виноват. Почем я знаю? Во всяком случае, мы по телеграфу получили предписание задержать вас, потому что вы подозреваетесь - и серьезно подозреваетесь - в краже денег там, наверху. Ну, возможно, вы и ни при чем. Стало быть, пошли!
- Почему ты ничего не говоришь, Карло? - спросил Джеронимо.
- Я говорю... о да, я говорю...
- Ну, двигайтесь, наконец! Какой смысл торчать на дороге? Солнце палит. Через час мы будем на месте. Пошли!
Карло, как обычно, положил руку на рукав Джеронимо, и так они медленно пошли дальше, жандарм за ними.
- Карло, почему ты молчишь? - опять спросил Джеронимо.
- Что ты от меня хочешь, Джеронимо, что я должен сказать? Все выяснится... я сам ничего не знаю.
И он лихорадочно думал: "Объяснить ему все до того, как мы предстанем перед судом? Нет, не годится, жандарм нас слышит... Ну и что же? Ведь на суде я все равно скажу правду. Синьор судья, скажу я, ведь это же не обыкновенное воровство. Дело было так..." И он мучительно подыскивал нужные слова, чтобы ясно и понятно изложить суду все, что произошло. "Вчера через перевал проехал один синьор, может быть, это был сумасшедший... или, пожалуй, он просто ошибся... и этот человек..."