Страница 178 из 204
- Чего же ты не пьешь? - спросил он у Отто, который даже не пригубил кофе. Тот быстро отхлебнул из чашки и тотчас же заговорил:
- Буду краток. Ты, верно, знаешь, что я вот уже три месяца служу кассиром в одной электротехнической фирме. Впрочем, откуда тебе это знать? Ты ведь даже не знаешь, что я женат и у меня есть сын. Ему уже почти четыре года. Он родился еще тогда, когда я был с вами. Но об этом никто не знал. Так вот, ты догадываешься, что все это время дела мои шли не слишком блестяще. Особенно этой зимой... Мальчик болел... Впрочем, не стоит вдаваться в подробности. Словом, иногда я был вынужден залезать в кассу. Я всегда вовремя возвращал деньги, но сейчас взял, к сожалению, немного больше, чем обычно, и... - он выждал, пока Вильгельм размешает ложечкой сахар, - и, на мое несчастье, в понедельник, то есть завтра, как я случайно узнал, приезжает с завода ревизия. Мы, понимаешь ли, филиал, и через мою кассу проходят лишь очень небольшие суммы. Должен я, в сущности, пустяки девятьсот шестьдесят гульденов. Для ровного счета скажем - тысячу. И деньги должны быть в кассе завтра, до половины девятого утра, иначе... Словом... ты оказал бы мне истинно дружескую услугу, Вилли, если бы...
Дальше он говорить не мог. Вилли было немного стыдно за старого товарища - не потому, что тот совершил растрату, а потому, что бывший обер-лейтенант Отто фон Богнер, еще несколько лет тому назад жизнерадостный, ловкий, блестящий офицер, сидел сейчас, забившись в угол дивана, бледный, беспомощный, глотал слезы и не мог говорить.
Он положил ему на плечо руку. - Брось, Отто, нельзя же так сразу падать духом.
В ответ на это не слишком обнадеживающее вступление гость впился в него унылым и слегка испуганным взглядом.
- Собственно говоря, - продолжал Вильгельм, - я сам сейчас на мели. Все мое состояние - сто гульденов с небольшим. Сто двадцать, если быть таким же точным, как и ты. Разумеется, все они до последнего крейцера в твоем распоряжении. Но если мы немного пораскинем мозгами, выход из положения обязательно найдется.
- Ты понимаешь, - прервал его Отто, - что все остальные... выходы уже испробованы. Не будем поэтому зря ломать голову, тем более что я пришел с определенным предложением.
Вильгельм тревожно уставился на него.
- Представь себе на минуту, Вилли, что ты сам очутился в таком же затруднительном положении. Как бы ты поступил?
- Не совсем понимаю тебя, - уклончиво заметил Вильгельм.
- Я знаю, конечно, ты никогда еще не запускал руку в чужую кассу такое может случиться только на штатской службе. Да. Но все-таки предположи, что по какой-либо... менее... криминальной причине срочно потребовалась определенная сумма. К кому бы ты обратился при таких обстоятельствах?
- Прости, Отто, я до сих пор еще не думал об этом и надеюсь... Не отрицаю, у меня тоже бывали долги: еще в прошлом месяце Гёхстер выручил меня пятьюдесятью гульденами... Разумеется, я их вернул ему первого числа потому мне сейчас и трудно с деньгами. Но тысячу гульденов... тысячу... не представляю, где их достать.
- Правда? - переспросил Отто, пристально посмотрев на него.
- Конечно.
- А твой дядя?
- Какой дядя?
- Твой дядя Роберт.
- Как ты до этого додумался?
- Нетрудно догадаться: он много раз выручал тебя. К тому же ты регулярно получаешь от него пособие.
- С пособием давно покончено, - возразил Вилли, рассердившись на едва ли уместный в такой момент тон своего бывшего товарища. - И не только с пособием. Дядя Роберт ведет себя как-то странно. Во всяком случае, мы с ним не виделись уже больше года. В последний раз, когда я, в виде исключения, попросил у него ничтожную сумму, он чуть не вышвырнул меня за дверь.
- Вот как? - потер себе лоб Богнер. - Значит, ты уверен, что о нем нечего и думать?
- Надеюсь, ты в этом не сомневаешься, - несколько резко отозвался Вильгельм.
Внезапно Богнер вскочил с дивана, отодвинул стол и подошел к окну.
- Мы должны попытаться, - сказал он решительно. - Прости меня, но мы должны. Самое худшее, что может с тобой случиться, - это отказ и, вероятно, в не очень вежливой форме. Пусть так - и все же по сравнению с тем, что ожидает меня, если я до завтрашнего утра не достану этих паршивых гульденов, это просто мелкая неприятность.
- Может быть, - согласился Вильгельм, - но неприятность совершенно бесполезная. Будь у меня хоть малейший шанс... Надеюсь, ты не сомневаешься в моем желании помочь тебе? Но, черт побери, должны же быть и другие возможности! Что ты скажешь, например, - только не сердись, это мне сейчас пришло в голову, - о своем кузене Гвидо, у которого имение около Амштеттена?
- Поверь, Вилли, - спокойно возразил Богнер, - что с ним тоже ничего не выйдет. Иначе меня бы не было здесь. Короче говоря, во всем мире нет человека...
Вдруг Вилли поднял палец, словно давая понять, что в голову ему пришла какая-то идея.
Богнер выжидательно посмотрел на него.
- Руди Гёхстер! Поговори-ка с ним. Несколько месяцев тому назад он как раз получил наследство - двадцать - двадцать пять тысяч гульденов. Должно же от них что-нибудь остаться.
Богнер нахмурил брови и несколько нерешительно сказал:
- Три недели назад, когда мне еще не было так худо, я написал Гёхстеру... Я просил много меньше, чем тысячу, но он мне даже не ответил. Итак, ты видишь, остается один-единственный выход: твой дядя. - И когда Вилли пожал плечами, Отто добавил: - Я же знаю его, Вилли: он такой милый, обаятельный старик. Мы с ним несколько раз были вместе в театре и в Ридхофе - он, конечно, этого не забыл! Ей-богу, не мог же он ни с того ни с сего так перемениться!
- Тем не менее, кажется, это так, - нетерпеливо прервал его Вилли. - Я тоже не понимаю, что с ним, собственно, сталось. Впрочем, в возрасте от пятидесяти до шестидесяти у людей нередко появляются странности. Короче говоря, вот уже больше года я не бываю у него в доме и не появлюсь там вновь ни при каких обстоятельствах. Это все, что я могу тебе сказать.
Богнер молча смотрел в пространство. Затем он поднял голову, окинул Вилли отсутствующим взглядом и сказал:
- Хорошо, извини меня и будь здоров.
С этими словами он взял шляпу и направился к выходу.
- Отто! - воскликнул Вилли. - У меня есть еще одна идея.