Страница 167 из 204
- Благодарю вас, - сказал он, - теперь довольно. Для меня игра закончена.
Из сада доносились возгласы и смех детей. Казанова различил голос Терезины; он сидел спиной к окну и не обернулся. Еще раз, ради Лоренци, сам не зная почему, он попытался уговорить маркиза продолжать игру. Но тот только еще более решительно покачал головой. Лоренци встал.
- Я позволю себе, синьор маркиз, завтра до полудня вручить вам в собственные руки деньги, которые я вам задолжал.
Маркиз отрывисто рассмеялся.
- Любопытно, где вы их раздобудете, синьор лейтенант Лоренци. Ни в Мантуе, ни где-либо в другом месте не найдется человека, который ссудил бы вас и десятью дукатами, не говоря уже о двух тысячах, в особенности сегодня, коль скоро вы завтра выступаете в поход; неизвестно еще, вернетесь ли вы.
- Вы получите свои деньги завтра в восемь утра, синьор маркиз... Честное слово!
- Ваше честное слово, - холодно проговорил маркиз, - не стоит в моих глазах и одного дуката, тем более двух тысяч.
Все затаили дыхание. Однако Лоренци ответил, по-видимому, без большого волнения:
- Вы дадите мне удовлетворение, синьор маркиз!
- С удовольствием, синьор лейтенант, - ответил маркиз, - как только вы уплатите долг.
Оливо, крайне расстроенный, проговорил, слегка запинаясь:
- Я ручаюсь за уплату, синьор маркиз. К несчастью, у меня нет такой суммы наличными, чтобы немедленно... но мой дом, мои владения... - И он неловким движением обвел вокруг себя рукой.
- Я не принимаю вашего поручительства, - сказал маркиз, - так как желаю вам добра, вы потеряли бы свои деньги.
Казанова видел, что все взоры устремлены на золото, лежащее перед ним. "Не поручиться ли мне за Лоренци? - подумал он. - Что, если я уплачу за него... Маркиз не мог бы этого отвергнуть. Пожалуй, это даже моя обязанность. Золото ведь - маркиза". Но он молчал. Он чувствовал, как у него зарождается какой-то смутный план, но для того, чтобы он стал вполне ясным, нужно было время.
- Вы получите свои деньги еще сегодня до наступления ночи, - сказал Лоренци. - Через час я буду в Мантуе.
- Но ваша лошадь может сломать себе шею, - возразил маркиз. - Вы тоже... Может быть, даже нарочно.
- Однако, - с досадой проговорил аббат, - не может же лейтенант чудом раздобыть вам деньги.
Оба брата Рикарди засмеялись, но сразу оборвали смех.
- Несомненно, - обратился к маркизу Оливо, - что прежде всего вы должны разрешить лейтенанту Лоренци удалиться.
- Только под залог! - воскликнул маркиз с загоревшимися глазами, словно осенившая его мысль доставила ему особенное удовольствие.
- Недурная идея, - немного рассеянно отозвался Казанова, план которого уже почти созрел.
Лоренци снял с пальца перстень, и он покатился по столу. Маркиз его подхватил:
- Тысячу он, пожалуй стоит.
- А этот? - И Лоренци швырнул маркизу второй перстень.
Тот, кивнув головой, сказал:
- Столько же.
- Теперь вы удовлетворены, синьор маркиз? - спросил Лоренци, собираясь выйти.
- Удовлетворен, - усмехаясь, ответил маркиз, - тем более что оба кольца - краденые.
Лоренци быстро повернулся и занес над столом кулак, чтобы обрушить его на маркиза. Оливо и аббат схватили его за руку.
- Мне знакомы оба эти камня, - сказал маркиз, не трогаясь с места, хотя они и в новой оправе. Смотрите, господа, смарагд с небольшим изъяном, не то он стоил бы в десять раз дороже. Рубин - без порока, но мал. Оба эти камня вынуты из драгоценного убора, который я когда-то подарил своей жене. И так как я, конечно, не могу допустить мысли, что маркиза дала оправить эти камни в кольца для лейтенанта Лоренци, то они, по-видимому, вместе со всем убором могли быть только украдены. Итак, залогом я пока что удовлетворен, господин лейтенант.
- Лоренци! - воскликнул Оливо. - Все мы даем вам слово, что ни одна душа никогда не узнает о том, что здесь произошло.
- И что бы ни совершил синьор Лоренци, - сказал Казанова, - вы больший подлец, господин маркиз.
- Хочу надеяться! В наши с вами годы, шевалье де Сенгаль, хотя бы в подлости никому нельзя уступать первенства. Доброй ночи, господа!
Маркиз встал, никто не ответил на его поклон, и он вышел из комнаты. На одно мгновенье стало так тихо, что из сада вновь донесся смех детей, показавшийся неестественно громким. И кто мог бы найти слова, которые в эту минуту проникли бы в душу Лоренци, все еще стоявшего с простертой над столом рукой? Казанова один сидел по-прежнему на своем месте, и невольно залюбовался юношей, который, казалось, превратился в изваяние, застыв в своей грозной и благородной позе, теперь, правда, уже утратившей смысл. Наконец, Оливо приблизился к нему, как бы с намерением успокоить его; подошли также и братья Рикарди, по-видимому, решился заговорить и аббат; но Лоренци, вздрогнув всем телом, повелительным и негодующим жестом пресек всякую попытку выразить ему участие и с вежливым поклоном, неторопливо вышел из залы. В ту же секунду Казанова, успевший тем временем собрать в шелковый платок лежавшее перед ним золото, поднялся и последовал за Лоренци. Он чувствовал, не видя лиц присутствующих, что никто из них не усомнился в его намерении немедля сделать то, чего они все время от него ждали, - отдать свой выигрыш Лоренци.
Он догнал Лоренци в каштановой аллее, которая вела от дома к воротам, и сказал ему непринужденно:
- Не позволите ли вы мне сопровождать вас в вашей прогулке, синьор лейтенант Лоренци?
Лоренци, не глядя на Казанову, ответил надменным тоном, вряд ли уместным в его положении:
- Как вам будет угодно, шевалье; но боюсь, что вы не найдете во мне разговорчивого собеседника.
- Тем более разговорчивого собеседника вы, быть может, найдете во мне, лейтенант Лоренци, - сказал Казанова, - и если вы не возражаете, пройдемся среди виноградников, где мы сможем побеседовать без помехи. Они свернули с проезжей дороги на ту самую узкую тропинку вдоль садовой ограды, по которой Казанова накануне проходил вместе с Оливо.
- Вы совершенно справедливо предполагаете, - начал Казанова, - что я намерен предложить вам сумму, которую вы задолжали маркизу, но не взаймы, ибо, - надеюсь, вы простите меня, - это было бы слишком рискованно, а как возмещение, разумеется ничтожное, за услугу, которую, быть может, вы в состоянии оказать мне.