Страница 12 из 204
В предрассветных сумерках Альберт проснулся. Окно было открыто, и, хотя он лежал на постели одетый, его знобило, потому что начался небольшой дождь и ветер принес в комнату несколько дождевых капель,
"Вот и осень пришла", - подумал Альберт. Потом встал и посмотрел на часы. Значит, я пять часов крепко спал. За это время могло... многое произойти. Он содрогнулся. Странно, я знаю вдруг совершенно точно, что должен делать. Я пойду прямо в квартиру, подниму воротник и... спрошу... сам...
Он налил рюмку коньяку и быстро выпил. Потом подошел к окну. Фу, какая грязь на улице. Еще очень рано.
... Все это люди, которые заняты уже с семи часов утра. Да, сегодня я тоже человек, занятый с семи часов утра. "Очень плохо", - сказал вчера доктор. Но от этого еще никто не умер... И ведь вчера у меня все время было ощущение, как будто она уже... Вперед, вперед... Он надел плащ, взял зонт и вышел в прихожую. Слуга был удивлен.
- Я скоро вернусь, - сказал Альберт.
Он шел медленно. В сущности, мучительно идти туда самому. Что же сказать?
Он подходил все ближе: вот и улица, издали показался дом, Альберт словно видел его впервые: ведь он никогда не был здесь в такое время. Как странен тусклый свет, которым окутало город дождливое утро. Да, в такие дни умирают.
Если бы в тот день, когда Анна последний раз была у него, она просто рассталась бы с ним совсем, он, может быть, сегодня уже забыл бы ее. Да, несомненно, ему казалось, что он видел ее в последний раз очень давно. Какие неверные представления о времени создает такое дождливое утро... ах, боже мой... Альберт чувствовал себя очень усталым и рассеянным... Он едва не прошел мимо дома.
Ворота были открыты; навстречу ему вышел парень с молочным бидоном в руке. Альберт очень спокойно вошел во двор, но, собираясь подняться на ступени лестницы, вздрогнул, поняв все до конца, - то, что уже произошло, что происходит сейчас, что ему еще предстоит узнать. Казалось, что весь путь сюда он прошел в полузабытьи и внезапно проснулся. Он постоял с минуту, держась обеими руками за сердце, потом двинулся дальше. Вот лестница... он никогда раньше не видел ее. Сейчас она еще в полутьме: маленькие газовые рожки горят на стене... квартира здесь, во втором этаже. Что это? Все открыто настежь... Передняя, но там ни души. Он открыл маленькую дверь, ведущую в кухню. И здесь никого. Вдруг дверь в жилые комнаты распахнулась, и оттуда, не замечая его, тихо вышла служанка. Альберт подошел к ней.
- Как чувствует себя барыня? - спросил он. Девушка посмотрела на него отсутствующим взглядом.
- Полчаса тому назад скончалась, - сказала она. Потом повернулась и пошла в кухню.
У Альберта было такое чувство, словно весь окружающий мир погрузился в мертвую тишину; он знал совершенно точно: в эту минуту перестали биться все сердца, остановились все прохожие, все экипажи, все часы. Он ясно чувствовал, что весь живущий, движущийся мир перестал жить и двигаться. "Так вот она, смерть, - подумал он. - Вчера я все-таки еще не понимал... "
- Извините, пожалуйста, - произнес голос подле него.
Господин в черном костюме хотел войти с лестницы в прихожую, но стоявший в дверях Альберт мешал ему. Альберт прошел немного вперед и пропустил его. Тот, не обращая на него больше внимания, быстро вошел в квартиру, оставив дверь полуоткрытой. Теперь Альберт мог заглянуть в первую комнату, полутемную из-за спущенных штор. Несколько человек сидели вокруг стола. Они поднялись, чтобы приветствовать вошедшего. Альберт услышал, как они шепчутся... Потом они скрылись в соседней комнате. Альберт стоял у дверей и думал: там лежит она... Не прошло еще недели, как я держал ее в своих объятиях... А я не смею войти.
На лестнице послышались голоса. Снизу поднялись и прошли мимо него две дамы. У одной из них, младшей, были заплаканные глаза. Она была похожа на его возлюбленную. Наверное, ее сестра, о которой Анна рассказывала. Навстречу им вышла пожилая дама и обняла обеих с тихим рыданьем. "Полчаса тому назад, и совсем неожиданно... " Слезы мешали ей говорить; женщины прошли через полутемную комнату в соседнюю. Никто не обращал внимания на Альберта.
"Не могу же я здесь стоять, - думал Альберт. - Спущусь вниз и вернусь через час". Он вышел на улицу. Уже началась утренняя суета; множество людей поспешно проходило мимо него, мчались экипажи. Как же все-таки успокаивает сознание, что все кончено.
Через час наверху соберется больше людей, и будет нетрудно смешаться с толпой. Мне легче, чем вчера, хотя она умерла... Полчаса назад... Через тысячу лет она будет не дальше от жизни, чем сейчас... и все же сознанье, что час тому назад она еще дышала, заставляет меня думать, что она должна еще что-то знать о земной жизни; нечто неведомое человеку, пока он дышит... быть может, тот непостижимый миг, когда мы переходим от жизни к смерти, и есть пресловутая вечность...
Да, вот и покончено с ожиданием... Больше не придется стоять часами у дверного глазка - никогда, никогда... Эти часы ожили перед ним в своей неизъяснимой прелести. Еще несколько дней назад он был так счастлив - да, счастлив. То было тревожное, глубокое счастье. Ах, когда ее торопливые шаги раздавались уже на последних ступенях... когда она бросалась в его объятия... и когда в полумраке комнаты, благоухавшей цветами и папиросами, они безмолвно и неподвижно покоились на белых подушках... Кончено, кончено... Уехать... это единственное, что я могу сделать. Найду ли я силы вообще переступить еще порог своей комнаты? Я буду плакать, целые дни, всегда, всегда.
Проходя мимо кафе, Альберт вспомнил, что со вчерашнего обеда ничего не ел, и зашел позавтракать. Когда он вышел, был уже десятый час.
"Теперь можно опять пойти туда. Я должен увидеть ее еще раз. Но что же я буду там делать? Смогу ли я ее увидеть?..
Я должен ее увидеть... да, я должен в последний раз увидеть мою, мою, мою любимую мертвую Анну. Пустят ли меня в комнату покойной?.. Конечно! Народу будет больше, и все двери откроют... "
Он поспешил к дому. У ворот стояла привратница, она поздоровалась с ним. На лестнице он обогнал двух мужчин, тоже поднимавшихся наверх. Уже в передней стояли несколько человек. Двери были раскрыты настежь. Альберт вошел. Штора одного из окон была отдернута, и в комнату проникало немного света. Здесь было человек двенадцать, они очень тихо разговаривали. Старая дама, которую он видел уже раньше, сидела совершенно подавленная в углу темно-красного дивана. Когда Альберт проходил мимо, она посмотрела на него; он остановился и протянул ей руку. Она кивнула головой и снова заплакала. Альберт огляделся вокруг. Вторая дверь, ведущая в соседнюю комнату, была закрыта. Он обратился к господину, стоявшему у окна и, казалось, совершенно бездумно смотревшему сквозь щель гардины...