Страница 3 из 16
– Вот! Помнишь…мы с тобой говорили…Напечатали всех женихов нового сезона.
– Мы?.. – Хмыкнул папенька, по-прежнему рассматривая только свои цифры.
– Не важно, тан Ральф. Пусть буду я. Так вот, в этом номере напечатали фотографии женихов. И мои предположения подтвердились!
– Угу. И что ты хочешь от меня? Как понимаю, – бросил короткий взгляд на супругу, – моя жена метит заполучить для одной из дочерей главного жениха года. И кто же он?
– Это будет известно завтра вечером, дорогой. Ты взгляни, какие люди в этом сезоне станут искать себе спутниц! Нашим дочерям несказанно повезет, если…по моим сведениям…просто необходимо…
Так! Дальше Жени было понятно, что начнется. Прилипнет с нытьем, чтобы главный мужчина года получил приглашение Ральфа ли Сонсерта на ужин в их дом до того, как о нем загремят официальные информационные источники королевства. Действия на опережение! Это был отработанный прием мачехи. Что же, дальше Женевьеве стало наблюдать неинтересно. Она поднялась из-за стола, пожелав всем приятно закончить завтрак. Только откликнулся один папенька. Он поднял от планшета глаза и тепло улыбнулся дочери, что имел от первого брака. Вот Жени и поспешила за своим обычным, чуть ни ритуальным, утренним поцелуем. А когда подставляла родителю щеку, скосила еще глаза на страницу газеты. Ну, конечно! Вот он. С первого верхнего фото на нее смотрел декан факультета. Уф! Показалось или нет, но он как бы тут же свел на переносице брови, лишь только она встретились с ним глазами. Надо же, вполне предсказуемая реакция на такую его печально знаменитую студентку.
– Я пошла. – Девушка тут же отпрянула от газеты, как будто не знала, что фото оживало лишь на несколько секунд, и видеть читателей изображенный на них человек никак не мог.
Когда Женевьева вышла на улицу, сразу залюбовалась ярким синим небом. Далее прищурилась на лучистое солнце, перевела взгляд на белоснежные искрящиеся сугробы и поняла, что погорячилась, вот так распахивать на всю эту красоту глаза. Все потому, что из них сразу же выступили слезы. О-па! К сиянию этого погожего утра надо было адаптироваться. И так, день обещал быть погожим. И морозным. От ощущения холода, решившего пробраться в рукава и за пазуху, принялась защищаться: приподняла воротник шубки, застегнула дополнительную верхнюю пуговку, на руки надела перчатки. Да, еще меховую шапку опустила почти на самые глаза. Вроде, так стала ощущать себя лучше. Вдохнула отважно морозный воздух полной грудью, и чуть не закашлялась. Нет, это было лишним. И уже решив так, зашагала по очищенной магией дорожке в сторону городского проспекта.
– Жени! – Не успела далеко отойти от дома, как ее окликнули. Завертела головой, а это, оказывается, Бодуен проезжал мимо в своих магсанях, ее приятель и одногруппник. – Прыгай ко мне. – Услужливо открыл для нее дверцу. – Знаю, что до академии рукой подать, но раз уж встретились…
– Привет, Бо! А я хотела нос немного поморозить. – Легким перышком заскочила она в сани и по их заведенному с первого курса ритуалу поцеловала друга в щеку. – Как дела у тебя дома?
– Намекаешь на новости, опубликованные во вчерашней вечерней газете? Жуть! Я вчера, сама знаешь, во сколько домой заявился, а там, как оказалось, никто спать и не собирался ложиться. Это в моей-то семье, где распорядок дня поставлен во главу угла. Представь себе такое! – Сделал он большие глаза.
Получилось очень выразительно, отчего его подружка захихикала в пушистый воротник шубки. И понятно от чего. Так как они, глаза то есть, у парня были и так крупными, яркими, оттого что черные, и очень похожи на очи лесного оленя. А теперь олень тот, похоже, пребывал в полном смятении, удивлении и расстройстве.
– Не представляю. – Подыграла ему Женевьева и тоже изобразила озабоченность темой. – Чтобы в семье министра здравоохранения и вовремя, то есть строгому распорядку, спать не легли?!!
– О, да! А переполох учинили сестры. Только вот странно, что маман наша пошла у них на поводу.
– Почему же?! Очень даже сей факт мне понятен! Девушки-то на выданье!
– Это что? Ты сейчас намекаешь на что? – Ни с того, ни с сего обеспокоился ее приятель. – Хочешь сказать, что если девице стукнуло восемнадцать, то в ней, как бы, открывается программа на создание семьи?
– Странное выражение. Хотя, тебе, Бо, подходит. С твоей-то замороченной на технике головой… – Прищурилась на него девушка. – Другой бы кто сказал про гормоны, еще-кто-то про романтический возраст, а ты…
– Постой! – Развернулся он весь в ее сторону, что даже на несколько секунд отвлекся от управления санями. – А ты-то?!! Тебе, милочка, тоже ведь это…стукнуло уже…
– Фу! Невоспитанность! Кто даме о таком напоминает?
– Но ведь я прав, Жени. Тебе же двадцать, точно, помню, что мы ровесники! И как оно? Эти, гормоны?..
– Молчат, Бодуен, молчат. – Рассмеялась она и толкнула его кулачком в плечо.
Ожидалось, что парень стал бы хохотать вместе с ней, а он, отчего-то, просто хмыкнул и потом еще призадумался. Но это девушку нисколько не удивило, ее друг вообще часто был задумчивым. Еще бы ему не погружаться глубоко в себя, если заслуженно считался первым изобретателем академического студенческого общества. Ведь без полного отрешения от действительности, порой, в мыслительном процессе никак было не обойтись. Она это точно знала. Кстати, именно Женевьева ли Сонсерт занимала второе почетное место среди светлых умов академии, то есть шла сразу за признанным Бодуеном. А вместе они, и еще трое их друзей, считались сплоченной шайкой недисциплинированных студентов. И если бы ни этот факт, то проблем с учебой нисколько бы не наблюдалось, голова не болела бы о зачетах и сессии. Если бы не штрафные баллы. А они валились на их пятерку с досадным постоянством. И порой, как считали молодые люди, вовсе незаслуженно.
– Эй! А ты знаешь, чье лицо в газете красуется на первом месте? – Вспомнила тут Женевьева хмурый взгляд на нее с того самого фото, отчего даже чуть подскочила на месте. – Не знаешь?!
– Откуда?! Помнишь, тебя сначала вчера проводили, потом только мы с ребятами разошлись в разные стороны. К себе попал уже за полночь. Я завалился домой, там галдеж и светопреставление, сделал ноги к себе в комнату сразу же, как сестра Амалия кинулась в прихожую с воплями: «Братец, посмотри, какие женихи заявлены в этом сезоне!» А что это ты делаешь такие хитрые глаза, Жени? Мне отчего-то даже не по себе сделалось, честное слово. Надеюсь, моей фотографии там не было?..
– Шутишь? Твое фото и на первом месте?! Пф!
– Что еще за «пф»?! Тебя послушать, так я никак не могу считаться престижным женихом, что ли?
– Ты, и жених?! Престижный?! Не смеши меня, Бо.
– Вот оно что… Как ты мне открылась-то, Жени… А знаешь, обидно, оказывается, такое про себя слышать…
– Глупость! И не говори так! У нас с тобой еще вся жизнь впереди. Сколько для науки предстоит сделать, Бо! А что такое брак? Рутина. Серые будни. Никаких тебе приключений.
– Кстати! Мы сегодня хотели все вместе вечером отправиться на академический полигон испытать новый артефакт силы. Помнишь? Ты с нами?
– Еще бы! Но ты меня сбил. Я же, хотела тебе такое рассказать…
– О! Смотри! – Перебил ее приятель опять и кивнул в сторону главных ворот академии. – Наши стоят.
– Джереми и Николас снова о чем-то спорят. – Моментально сбилась с темы женихов Женевьева и принялась рассматривать приятелей. – А вот Адели что-то хмурая.
– Она и вчера такая была. Не заметила?
– Нет. И это нехорошо. Какая же я плохая подруга, если…
– Прозрела и ладно. – Снова вклинился в ее мысли Бодуен. – И что у вас, у девчонок, могут быть за переживания? Что-то не то с тряпками? Или с мальчиками? – Подмигнул он ей и лихо приткнул сани на свободное место на стоянке. – Кстати, Жени, ты сегодня отлично выглядишь.
– Спасибо, Бо. Но много ты про нас знаешь!
– Все, что мне надо. Давай, выгружайся. Пошли к остальным.
Пока Женевьева шагала к ребятам, глаз не спускала с Адели. И когда Бодуен догнал ее и взял под локоть, тоже мыслями была в возможных проблемах подруги. А их черноволосая и голубоглазая красотка точно выглядела чем-то озадаченной: взгляд отрешенный, на окружающих посматривала хмуро, и ко всему еще и хохлилась. На студентку факультета боевой магии, этакого бравого солдата магического фронта, не очень-то была похожа. Как и на себя обычную. Не выглядела привлекательной задирой точно. А на кого была похожа? На человека, чьи плечи согнулись под непосильной ношей, точно. Непорядок!