Страница 26 из 86
– Тем лучше, – Крайт решительно выпрямился. – Я собираюсь устроить большое безобразие. И это хорошо, что никто не будет путаться под ногами.
***
Ветер был силен, но по крайней мере не пытался разорвать крылья летуна в клочки. Зато облака опускались все ниже, так и норовя сесть на голову. Крайту тоже приходилось спускаться все ниже: вымокнуть при такой температуре и на такой скорости – страшно подумать!
Он не опоздал. Тамелги с трудом взбирались по осыпающимся камням, и на некоторых участках наездникам даже приходилось спешиваться, чтобы не укатиться куда-нибудь под откос за компанию со своим зверем. Но орда ползла наверх с завидным упорством. Неосторожно приблизившегося летуна они заметили и тут же вскинули луки. Крайт немедленно прянул вверх и едва успел набрать достаточную высоту. Одна из стрел даже слегка клюнула его в подошву сапога. Второго залпа он дожидаться не стал, развернулся и улетел в сторону перевала.
Знает ли орда, что это за люди с крыльями, или в него стреляли просто с перепугу? Если они знают о магах, они могут понять, что раскрыты, и отступить. И тогда вся его затея окажется бесполезной. Впрочем, ладно. Если у него получится то, что он задумал, дикари наверняка потеряют всякое желание лезть сюда еще раз.
Крайт приземлился на той стороне перевала, найдя небольшую ровную площадку. Стряхнул с загривка летуна, пересадил на плечо, отдав ему команду немедленно перебираться на место, едва задрожит земля под ногами. Понятливое существо легонько ткнуло его в ухо своим огромным плоским клювом в знак согласия. Крайт отвязал от пояса мешочек, высыпал на ладонь щедрую порцию порошка каюсса и тщательно его слизал.
Макушки гор прямо перед ним уже скрылись в облаках. Солнце нырнуло за скалы, и Крайт оказался в густой тени. Он смотрел вперед широко раскрытыми глазами, но видел все меньше и меньше. Одновременно он видел все больше и больше: всю толщу горы у себя под ногами, все ее трещины и прожилки, пласты незнакомых минералов, пустоты и пещеры. Сейчас ему легко верилось, что он – и есть гора, старая и спокойная, но вполне еще способная вздрогнуть, как следует.
Крайт неспешно изучил нагромождение каменных пластов, нашел слабинку и от души дернул. И гора вздрогнула. Заскрипело и поползло что-то глубоко внизу, под землей, покатились по склонам первые потревоженные камушки. Испуганный летун немедленно перебрался на загривок мага и, не дожидаясь команды, начал врастать.
Риск, конечно, был большой. На обращенных порошок каюсса всегда действует сильнее, чем на потомственных, особенно если лопать его в таких количествах. Крайт почти утратил представление о себе. Если бы подвел летун, он вполне мог остаться тут, считая себя частью этой горы и даже не подумав спасаться. Но умное существо точно выполнило команду, слившись с человеком ровно тогда, когда было нужно, не раньше и не позже. И Крайт перестал быть скалой и стал птицей.
И снова едва не попался в ловушку собственной непредусмотрительности. Он находился на плоском склоне, откуда решительно невозможно было взлететь. Огромные крылья цеплялись и за склон, и за каменные стены за спиной. Пришлось спешно карабкаться на одну из стенок, более пологую, чем остальные. На сгибе крыла у летуна имеется коготь, только это и помогло. Крайт судорожно цеплялся за все подряд, затаскивая наверх свое двойное тело, но эти панические действия диктовались инстинктом летуна, а не человеческим страхом. Страха не было. К счастью, создатели встраивают в летунов надежный инстинкт самосохранения, не без оснований полагая, что от сливающихся с ними магов в этом смысле толку мало. Крайт сиганул со скалы вниз в тот самый момент, как она начала осыпаться под его сапогами.
Буквально пара взмахов крыльями, и Крайт очутился в плотной белесой пелене. Облачность опустилась совсем низко, и впереди ничего нельзя было различить. Но сейчас Крайту не требовались глаза, чтобы видеть. Он все еще оставался горой, и летуном, и всем этим миром; он чувствовал, как рушится он сам позади самого себя, как складываются, проваливаясь внутрь, его части, как он ползет вниз, сметая со своей поверхности множество крошечных букашек, называющих себя людьми; он точно знал, где на его поверхности стоит замок, в который нужно попасть той мельчайшей его части, которая сейчас болтается на крыльях, борясь с воздушными потоками.
Это наваждение сменилось другим: Крайт стал ветром и одновременно туманом, он парил в непрозрачной мгле, промокший насквозь, в последний момент отворачивая в сторону от внезапно возникающих перед ним скал, но это было совсем не страшно, а даже очень весело.
А потом показался и замок. Он стоял в низине, под облаками, и Крайт сумел разглядеть его обычным зрением. Замок небольшой, основательный, с короткими круглыми башенками. На стене мельтешили дозорные, указывали на летуна пальцами. В одной из башенок Крайт заприметил открытое окно и решил приземляться прямо в него. Правда, крылья немного не помещались, но это не страшно. Ведь летун, как известно, проходит насквозь.
***
Ощущения возвращались постепенно, по одному, и это было скорее благом. Всё сразу, пожалуй, оказалось бы немного чересчур.
Голова гудела, как сигнальный колокол. Потом пришла пульсирующая боль в руках, прямо от плеч и до кончиков пальцев. После стали различимы неприятные, саднящие ощущения на лице. И только после всего этого Крайт осознал, что превратился в кусок льда, что он проморожен до костей. Его затрясло крупной дрожью.
– Дрожит – значит, живой,– жизнерадостно сообщил чей-то голос.
На лоб опустилась мокрая тряпка, и кожу сильно защипало. Крайт поморщился.
– Это хорошо, – отозвался другой голос. – Мне тут только мертвого мага не хватало.
Этот второй – наверняка всадник, только они вечно говорят с этими недовольными интонациями. Голос был молодой, но уже звучал в полном соответствии с представлениями знати о том, как следует разговаривать высшему сословию.
– Ладно, я пойду, – добавил всадник. – Не буду мешать.
Послышались шаги, потом скрип двери. Крайт собрался с духом и осторожно приоткрыл один глаз. Над ним склонялся благообразный старик с аккуратной седой бородой и усами.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он тем самым жизнерадостным голосом. – Я слышал, что вы умеете как-то сами себя исцелять. Если это правда, то тебе лучше этим заняться. Я, конечно, сделал все, что мог, но с одной только моей помощью ты здесь долго проваляешься.
Если обращается к магу на «ты», значит, наверняка тоже всадник. Профессию лекаря считалось не зазорным приобретать даже высшему сословию, Крайт где-то об этом слышал.
– Как я тут оказался? – еле слышно выдавил Крайт. Его все еще трясло, и руки от этого болели еще сильнее.
– Вот и нам тоже интересно! Откуда ты взялся? Переполошил весь замок, напугал стражников. Наверное, ты пытался влететь в окно, но не поместился. Зацепился крыльями и сломал обе руки. А потом вляпался головой в стену уже внутри башни. Кто за тобой гнался, что ты решился на такой кульбит?
Крайту смутно припомнился стремительно приближающийся оконный проем, и он только теперь осознал всю глубину собственной глупости. Или, скорее, безрассудства. Летать под воздействием порошка, почти утратив разум, и это при том, что на летуне и без этого легко потерять контроль над собой! Ему повезло, что он вообще не свернул себе шею в этом тумане.
Но потом ему вспомнились и другие картины. Они походили на смутный сон, но в их реальности нельзя было сомневаться. Он действительно устроил обвал и похоронил под ним значительную часть орды. Теперь-то они уж точно отступят!
Крайт осторожно шевельнул плечами, повел подбородком и понял, что укрыт толстым одеялом. Это вселяло надежду, что когда-нибудь он все же отогреется.
– Ну и ладно, – сказал он вслух. – Зато у меня все получилось.
– Получилось? Что получилось? – заинтересовался лекарь.
– Потом расскажу, – буркнул Крайт. – Сначала попробую срастить кости. И накрой меня еще одним одеялом, иначе я никогда не согреюсь.