Страница 67 из 106
— Какие же, представь их нам.
— Если я покажу, вы мне поверите?
— Если они будут достаточно убедительны.
— Они достаточны, и они перед вами. — Рип показал на свою голову. — Они здесь, у меня в мозгу.
Кажется, Эйеай понял, куда клонил друг, юноша побледнел. Винклер посмотрел на принцессу, ему показалось, хотя Рип и не был уверен, но в глазах девушки мелькнул страх, ужас. Она тоже поняла, о чем он говорит.
— Что вы этим хотите сказать? — прогремел голос старейшины.
— Я согласен на психозондирование, — наконец выдохнул Рип.
По залу прошелся шепот.
— Вы понимаете, что оно может повлечь за собой?
— Да, — Рип кивнул, — я могу остаться идиотом.
— Вы будете не просто умалишенным, вы можете лишиться всего воспоминаний, рефлексов, элементарных движений, были случаи, когда у людей пропадали самые древние инстинкты и безусловные рефлексы, как-то: дыхание, моргание глаз.
— Мне это известно.
— И тем не менее вы согласны?
— Если это единственный способ убедить вас в моей правоте, то да, тем более что мне не так уж и много терять.
— Пусть будет так. Думаю, достопочтенные члены совета, мы отложим свое решение до выяснения результатов… гм, анализа.
И старейшины стали расходиться.
Рип сидел в своей комнате после совета, к нему вбежал возбужденный Эйсай.
— Ты хоть соображаешь, на что идешь? — еще с порога начал он.
— Как не понимать, — Рип поднял глаза на друга, — тот старик довольно красочно все описал.
— Ну и зачем, зачем ты сделал это. Неужели тебе так не дорога твоя жизнь.
— Такая нет. Понимаешь, ты, Марико, даже Ябу, все вы знаете кто вы; а я, что я знаю о себе, кроме имени.
— Но у тебя остались воспоминания детства.
— Да, детство, и это все. Я попал в аварию, а очнулся уже совершенно другим человеком, откуда, например, это? — Он сунул пол нос Эйсая свои руки с огрубевшими костяшками пальцев. — Откуда шрамы у меня на теле; меня пытались уничтожить, ко мне в номер подбрасывали труп, где бы я ни показался, всюду говорят о том, что я кого-то убил. И ты знаешь, я им верю, я и сам не раз убеждался в своих способностях. Я не хочу, понимаешь, не хочу так жить и не знать, что мое тело выкинет в следующий момент. Если на улице ко мне подойдет сзади человек и попросит закурить, то, боюсь, в следующую минуту он уже окажется на земле с перебитым горлом или поломанными ребрами. Я должен узнать, кто я, а ваш император — это моя последняя надежда, к тому же, — Рип попытался улыбнуться, — после психозондирования далеко не все становятся идиотами.
— Да, как же, всего тридцать процентов, это каждый третий, успокаивающая статистика.
— Прости меня, друг, но иначе я не могу, и… на всякий случай прощай.
В дверь осторожно постучали. На пороге возникла Марико.
— Можно? — тихо спросила принцесса.
— Мне уже пора, — засуетился Эйсай, — ну ладно, Рип, ешс увидимся.
— Синд… Рип, — начала принцесса. — я… я пришла сказать, что бы там ни случилось, я очень волнуюсь за вас.
— Спасибо, Марико-сан, — ответил Рип, — мне очень приятно слышать эти слова из ваших уст.
— И еще… Рип, если я была не права, и… и мы больше не увидимся, я прошу простить меня за то, что тогда, в камере, не поверила вашим словам.
— Не стоит, Марико. Принцессе не пристало извиняться, и если нам не суждено свидеться, знайте, давно хотел сказать, такой красдвои девушки, как вы, я не встречал еще ни разу в жизни. И это была чистая правда.
Марико покраснела.
— Ты уже говорил мне это, Синд. В той жизни. Как хорошо и как жаль, что ты ничего не помнишь.
— Именно ее я сейчас хотел бы вспомнить больше всего на свете.
— Я буду молиться за тебя, Рип-сан, молиться всем богам, которых знаю. А теперь мне пора идти. Я слышала, испытание начнется через полчаса, тебе, наверное, необходимо подготовиться.
— Постой. — Рип остановил ее. — Я хочу, если, если я после него буду не такой… ну, ты понимаешь, так вот, я хочу, чтобы меня убили. Как только подумаю, что всю оставшуюся жизнь придется влачить существование идиота и ты увидишь меня в этом состоянии… Ты выполнишь мою просьбу?
— Да, — шепнула девушка одними губами.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Ну что же, теперь прощай.
— До свидания. — И Марико покинула комнату, оставляя Винклера один на один со своими мыслями.
Психозонд представлял собой белую пласгиковую камеру в рост человека с прозрачным верхом. Он носил отдаленное сходство с… гробом, каким, может, и оказался для многих испытуемых.
Под действием сканирующих лучей слой за слоем считывались воспоминания, образы, слова, оставшиеся в памяти человека.
Даже самые дальние детские воспоминания и то было возможно вытащить и преобразовать в звуки и картинки на экране монитора.
Под механизмом человек врать не мог, информация бралась непосредственно из мозга.
Прекрасное изобретение с одним-единственным недостатком. Во время считывания иногда разрушались связи в нейронах головного мозга. Почему это происходит, до сих пор так и не выяснили. Может быть, клетки входили в резонанс со сканирующими лучами устройства, а может, срабатывал какой-то предусмотренный природой защитный механизм против проникновения чужого сознания в святая святых любой личности — ее память, а может, все дело в индивидуальной невосприимчивости. Только в среднем в одном случае из трех из-под Прозрачного колпака аппарата вылезал идиот. Нет, не идиот, скорее растение. Он не мог сам ходить, есть, жевать, глотать. Человек попросту забывал, как это делается, и восстановить потерянные функции, сколько ни пытались, было невозможно.
Существовала и определенная закономерность. Во-первых, далеко не все воспоминания человека поддавались расшифровке; иногда они прятались в таких глубинах памяти, что никакой психозонд их выудить оттуда не мог, поэтому наиболее предпочтительно было работать с недавними событиями, и во-вторых, это то, что по мере углубления в мозг луча прибора возрастала вероятность потери памяти подопытным.
Рип понимал, с помощью этого устройства, например, можно выяснить с точностью почти до одного дня, чем он занимался в течение прошедших пяти лет, но вместе с тем вхождение луча в столь глубинные слои памяти в арифметической прогрессии (которая, как известно, намного «прогрессивнее» геометрической) увеличивало вероятность, что воспоминания рассказывать будет, увы, некому.
Итак, он лежал внутри аппарата, а к его телу и голове уже подсоединяли множество датчиков.
Оператор — сравнительно молодой нихонец, работающий с прибором, настраивал его на недавние события. Когда вес закончили, он обратился к Рипу:
— Вы готовы?
Винклер слабо кивнул.
Юноша нажал какую-то кнопку, и крышка «гроба» начала плавно опускаться.
Корабль подлетал к одинокой планетной системе. Вокруг небольшого желтого светила вращались две планеты. Одна из них находилась настолько близко к солнцу, что никакая жизнь на этом шарике была невозможна.
Орбита второй расположилась в более благоприятных условиях. Как следовало из атласа звездных дорог, на планете присутствовала обильная растительная и самая примитивная животная жизнь. Помимо того, что каждая из планет имела по несколько спутников различной величины, вокруг солнца летало еще множество космических тел — астероидов; все вместе они образовывали защитный кокон, достаточно ненадежный от проникновения извне.
Каменные глыбы плавно плавали перед кораблем, вращаясь и подставляя свои испещренные рытвинами бока для лучшего обозрения. На центральном мониторе их было отчетливо видно.
Некоторые из проплывающих космических скитальцев являлись настолько огромными, что вполне могли бы сойти за небольшие планеты, какими, вероятно, когда-то и были.
Сейчас уже не имелось возможности установить, какая грандиозная катастрофа прошлого раскроила целые планеты на их небольшие составляющие. Может, столкновение с другим космическим телом, может, катаклизм внутри них самих, а может, и давно забытая космическая война, канувшие в Лету стороны когорой отстаивали свои, теперь никого не волнующие, но тогда, несомненно, важные интересы.