Страница 22 из 106
Таксист или не таксист хоть и храбрился в разговоре с ним, но на самом деле было видно — он чего-то боялся…
— Ладно, поехали, — махнул рукой Рип, — я и сам не прочь потолковать с Бэрри (хорошо бы еще знать, кто это такой).
— Ну вот и отлично, — таксист облегченно вздохнул, — а то, понимаешь, Бэрри вызывает меня и говорит: «Появится Чак, привези его ко мне». Я ему сразу сказал, если он не захочет, я с ним спорить не буду; все знают, если Чаку чего не нравится, он этого не делает, я не хочу, чтобы со мной случилось, как с Долларом.
— С Долларом? — «Новое имя», — подумал Рип.
— Да, здорово ты его тогда уделал. Не подумай, что я имею чего против, я восхищаюсь тобой, и все ребята восхищаются, так убивать, как ты, это не каждый может. Это ж надо додуматься — распять на городском суде, вообще всех потрясло. Капитан Махони до сих пор не успокоился, ты знаешь, говорят, он поклялся, что бы это ему ни стоило, поймать и засадить тебя за решетку.
Винклер лихорадочно размышлял над услышанным. Он распял человека, за ним охотится полиция, возможно ли такое? Впрочем, из того, что ему уже известно о себе… Винклер не был ни в чем уверен.
Они подъехали к огромному особняку. От ворот к дому вела блестящая дорога, хотя самих ворот как таковых не было, их заменял экран силового поля, слабо мерцающий между двумя колоннами-проводниками. Поле беспрепятственно пропустило машину — гостей здесь уже ждали. Когда такси остановилось, дверь открыл огромный гориллоподобный уроженец планеты Курмшир. Эти существа повсеместно использовались в качестве личных телохранителей. Основными их достоинствами являлись неимоверная физическая сила в сочетании с фанатичной преданностью хозяину и, надо признать, не очень сообразительным умом.
Стоил такой слуга недешево, так как их еще детьми выкрадывали с родной планеты и продавали в рабство. Будущий владелец должен был сам растить и кормить детеныша, пока тот не вырастал в эдакого громилу. Благо, с использованием современных средств генной инженерии процесс не занимал так уж много времени, примерно около двух лет. Выросший курмширц до конца дней своих оставался преданной собакой взрастившего господина, не признавая никого другого.
Великан медленно повернулся и сделал знак Рипу следовать за ним.
Зайдя внутрь, они двинулись по роскошно обставленным коридорам. Достаток обладателя дома проглядывал буквально со всех сторон. Полы устилали шкуры редких животных, на всем протяжении пути в нишах, сделанных в стенах здания, стояли под стеклом произведения искусств различных планет, цивилизаций, эпох. В каждой такой нише создавался особый микроклимат, при котором данное изделие подвергалось минимальной порче, ведь для одних воздух дома оказался бы слишком влажным, для других, наоборот, слишком сухим, для третьих — слишком теплым. Как, например, для замеченной Рипом статуи из льда. Вероятнее всего, она была вывезена из Сноужении, планеты, жители которой никогда не видели ничего, кроме снега. Ледяной панцирь сплошь покрывал удаленный от своего светила мир, поэтому абсолютно все — жилища, мебель, скульптуры — они создавали из этого, никогда не портящегося, по их меркам, материала.
Между нишами висели картины, гравюры, гобелены — по изысканности и тонкому шитью Рип узнал работу разумных пауков-ткачей с Аргрии.
Все это вкупе с шедшим ввёреди курмширцем говорило о богатстве хозяина. А так как на Веге богатыи человек и преступник являлись словами-синонимами, другой альтернативы просто не существовало, то, вероятнее всего, Рип находился сейчас в доме какого-нибудь мафиозного главаря.
Неосведомленность в подобных вопросах — ему просто не дали времени узнать больше — тяготила Рипа, но другого выхода найти путь в свое прошлое не было.
Наконец они пришли. Провожатый открыл перед Рипом огромные, в два человеческих роста, резные, украшенные золотом двери и пропустил Винклера вперед. После чего двери за ним захлопнулись.
Юноша огляделся по сторонам. Он находился в просторной и хорошо обставленной комнате, высокие потолки с росписью, большие, как и двери, окна с переливающимися витражами; в дальнем конце помещения стоял инкрустированный драгоценными камнями стол.
За столом восседал полный мужчина. Приглядевшись, Рип понял, что перед ним не человек, хоть и очень похож. Вероятнее всего, какой-нибудь гуманоид потомок древних переселенцев, постепенно мутировавших под воздействием окружающей среды.
Инопланетянин имел такую же большую, как и тело, голову, росшую без шеи, прямо из плеч. Голова была абсолютно лысая, усов и бороды, впрочем, как бровей и ресниц, также не наблюдалось. Кожа светлая, слегка с зеленоватым отливом, нос маленький, приплюснутый, под ним — неимоверно большой, как у Гуинпленна, рот, вместо ушей — слабо угадывающиеся бугорки.
Сидевший за столом, а это скорее всего и был Большой Бэрри, проворно выскочил из-за него и, странно переваливаясь, направился к Рипу.
— Ах, Чак, мальчик мой, как я рад тебя снова видеть. — Бэрри вплотную подошел к нему и протянул руку для приветствия, при этом радостно похлопав Рипа по плечу.
Рука у него была скользкая, и Винклер с удивлением заметил перепонки между шестью пальцами.
— Ну, как ты долетел? — продолжал говорить хозяин кабинета. — Надеюсь, твое путешествие было не очень утомительным.
— Нет, спасибо, однако я даже не успел заехать домой, как меня привезли сюда.
— Ай-ай-ай, — толстяк всплеснул руками, — вечно эти подчиненные все неправильно понимают. Я лишь только хотел поскорее увидеть тебя, но я бы никогда не посмел… — Он в притворном сострадании посмотрел на Рипа. Надеюсь, ты не обижаешься за это на старого Бэрри? Раз уж ты здесь, будь моим гостем, не откажи старцу в любезности. Я как раз собирался обедать. Ты с дороги, наверное, здорово проголодался. Знаю я, как кормят на этих пассажирских лайнерах, небось соскучился по настоящей кухне. — И старик потащил Рипа в соседнюю комнату.
Тот, не найдя что ответить, решил согласиться на предложение хозяина. Тем более что, во-первых, не стоило обижать мафию, а во-вторых, Рип так и не понял, в каком качестве он находится в этом доме — гостя или пленника.
Стол был накрыт заблаговременно. Когда они вошли, до этого беспрестанно снующие по помещению трос слуг в обтягивающих зеленых одеждах замерли как вкопанные.
— Проходи, проходи. — Бэрри подтолкнул Рипа. — У меня, как видишь, все по-простому, можно сказать, посемейному.
Винклер почувствовал, как рот его непроизвольно наполняется слюной, а ведь он в самом деле проголодался. На лайнере он так разволновался, что напрочь забыл о еде, а стремительно разворачивающиеся события на Веге просто не оставили времени вспомнить об этом.
И вот сейчас он смотрел и не мог налюбоваться на предложенный «семейный» обед.
Стол, как и все в доме, представлял собой настоящее произведение искусства. Резные, вероятно, ручной работы, ножки в форме массивных когтистых лап какого-то животного; по краям столешницы шел затейливый и невероятно сложный узор; насколько можно было видеть, и сама крышка являла особой расписную каргину. Но не это было главное, ибо сие произведение имело не менее четырех метров в длину, около полутора в ширину и в данный момент было сплошь заставлено… едой.
Да что там едой — слишком слабо сказано. От обилия известных и неизвестных яств и деликатесов Винклер почувствовал, что у него слегка кружится голова. Икра киварийского кальмара, копченые ножки мгарной гусе-нимы, поданные под пряным соусом, полуживые водоросли с Аквариумии, вяленая печенка лоргуса, дьявольски хитрые и такие же быстрые кистеперые рыбы системы Спика сейчас спокойно лежали ровненьким рядком на тарелке; какое-то блюдо, очень похожее на жареную змею, что-то вроде зеленого желе, время от времени лениво шевелящегося на своем месте; на одном из блюд Рип заметил несколько вертикально поставленных хвостов с красивым двойным гребнем, хвосты тоже шевелились.
— Большая у тебя семья, — обратился к Хозяину Винклер.