Страница 26 из 28
Секеу пристально взглянула ему в глаза. Ее взгляд вдруг показался Нику неимоверно древним, абсолютно не детским.
– Ник, сегодня ты дрался с дьявольским зверем. Я видела храбрость в твоем сердце. Дух воина.
Ник едва не расхохотался над этой глупостью, но Секеу говорила совершенно серьезно. И тон ее, и взгляд не оставляли сомнений: она вправду верила в него. Ник и припомнить не мог, чтобы хоть кто-нибудь хоть раз в жизни смотрел на него так.
– Окей, – вздохнул Ник, поднимая посох.
И соломенный болван в третий раз сбил его с ног.
– Проклятье! – от досады Ник треснул кулаком по песку. – Он слишком большой и тяжелый.
– Размер не имеет значения.
Ник поднялся. Секеу забрала у него посох.
– Для начала, нужно принять вот такую стойку, – Секеу показала взглядом на ноги. – Одна нога впереди, носок передней ноги – вперед, носок задней – вбок. Вес – на задней ноге. Это позволит и сохранить маневренность, и вложить в удар весь свой вес. Как можно сильнее толкаешься задней ногой и, нанося удар, переносишь вес на переднюю, – Секеу притопнула передней ногой, подчеркивая сказанное. – Теперь хват. Одной рукой держи посох за конец – вот так. Второй – за середину. При ударе верхняя рука скользит вдоль посоха к нижней. Это добавляет удару силы.
Секеу тут же продемонстрировала это, хлестнув посохом по воздуху. Действительно, удар оказался так силен, что посох завибрировал.
– Самое главное: не сосредоточивайся на том, чтобы попасть в цель. Направляй удар сквозь нее. Если сосредоточишься на самой цели, вся сила будет потеряна при контакте. А если целиться в точку за целью, удар выйдет мощнее. Вот и все. Еще, конечно, важны координация движений и чувство темпа, но это приходит с опытом.
Секеу толкнула болвана, приняла стойку, качнулась всем телом взад-вперед, глядя, как болван летит к ней. В последний момент ее тело взорвалось, будто отпущенная пружина. Посох врезался в чучело, эхо страшного удара разнеслось по всему залу. Веревка провисла; болван, едва не сложившись вдвое, отлетел назад и вверх. Клочья соломы полетели во все стороны, чучело задрожало на веревке, вновь натянувшейся под его весом.
– Ух ты! – выдохнул Ник.
– Ты тоже так сможешь, Ник. Но нужно тренироваться.
Нет, так же Ник не смог. Не смог изобразить даже чего-то хоть отдаленно похожего. Но, прозанимавшись под присмотром Секеу около часа, он научился останавливать болвана, не падая с ног, и почти каждый раз попадать в цель. Первые шаги были невелики, но каждый новый удар получался все лучше и лучше.
Секеу переходила от одного из ребят к другому, подбадривая, объясняя тонкости, указывая на ошибки. Через какое-то время она ушла, предоставив их самим себе, и Ник ушел в тренировку с головой. Он больше не замечал ни течения времени, ни радости от новых достижений. Он начисто забыл и о кроссовках в Тумане, и о синекожих пикси, и о Лерое, и даже о золотоглазом мальчишке по имени Питер.
Вернувшись, Секеу подозвала всех четверых к себе. Под взглядами Ника, Сверчка и Дэнни она толкнула соломенного болвана к Лерою.
Под мощным ударом Лероя болван отлетел назад.
– Хорошо, – сказала Секеу.
– А то! – ухмыльнулся в ответ Лерой.
– Еще раз.
Лерой принял стойку и поднял посох, явно обрадовавшись возможности порисоваться перед Свежей Кровью.
Секеу снова толкнула чучело к нему, но на этот раз болван бешено закрутился в воздухе, раскачиваясь из стороны в сторону.
Лерой попятился, замешкался, и соломенное чучело сбило его с ног.
Лерой вскочил.
– Эй, ты чего?!
– Нужно быть готовым к неожиданностям, – невозмутимо ответила Секеу. – Дэнни, отчего он упал?
– Оттого, что болван в него врезался? – широко улыбнувшись, предположил Дэнни.
Сверчок фыркнула от смеха.
Секеу сдвинула брови.
– Ник, отчего он упал?
Ник хотел было ответить, что не знает, но тут же сообразил, что именно это Секеу объясняла в самом начале.
– Оттого, что сместил центр тяжести и не удержал равновесия, – ответил он.
– Очень хорошо, Ник, – кивнула Секеу.
Лерой бросил на Ника угрожающий взгляд.
– Лерой, это повторяется далеко не в первый раз. У тебя много сил, но только на силу полагаться нельзя. Если не отрабатывать приемы, которые я показываю, ты никогда не пройдешь испытания.
Лерой крепко сжал губы. Ник снова увидел, как пульсирует жилка на его лбу, у виска.
«Дзинь! Дзинь! Дзинь!» По залу разнесся звон бронзовой ложки о дно кастрюли. От аромата жареного лука в животе у Ника громко заурчало. Только сейчас он понял, как жутко проголодался.
Дьяволы побросали оружие и гурьбой кинулись вперед. Толкаясь и пихаясь, они разобрали миски и заняли места в очереди к огромному железному котлу. Красная Кость и еще трое Дьяволов, распоряжавшиеся раздачей еды, принялись щедро разливать по мискам какую-то похлебку.
Дэнни, лежавший на спине, будто жертва сердечного приступа, разом вскочил и, пожалуй, впервые за целый день оживился.
– Ужин! Мой любимый вид спорта!
Ник прислонил свой посох к стойке и двинулся к очереди.
– Даже не думай, – сказал Лерой ему вслед.
Ник с недоумением оглянулся на него.
– У тебя еще дела.
Лерой указал на центр зала, куда Дьяволы побросали снаряжение – мечи, посохи, копья, всевозможные щиты и шлемы, спеша занять очередь за едой.
– Оружие расставь по стойкам и развесь по вешалкам на стенах – вон там. Доспехи убери вон туда. И чтоб я не видел тебя за столом, пока не сделаешь все как надо.
Сверчок подняла пару посохов и понесла к стойкам.
– Не-не, – сказал Лерой, отрицательно покачав головой.
Сверчок подняла на него озадаченный взгляд.
– Сегодня Ник все убирает сам.
– Так нечестно, – возразила Сверчок. – Он же…
– Заткнись, – оборвал ее Лерой.
Сверчок хотела было сказать что-то еще, но закусила губу, прислонила посохи к стене и пошла к столу.
– Хочешь – можешь стоять тут хоть всю ночь, – сказал Лерой Нику, – но еды не получишь, пока все не уберешь.
Выждав минуту, пока Сверчок и Дэнни не удалились настолько, что не смогли бы его услышать, он продолжал:
– И еще одно, сосунок. Еще раз выставишь меня на смех – заплатишь за это по полной. По полной, – он ткнул Ника в грудь. – Понял, придурок?
К тому времени, как Ник покончил с уборкой оружия, большинство Дьяволов уже покончили с ужином. Ник так устал, что есть почти расхотелось, но урчание в животе пересилило усталость.
Подойдя к котлу, он отогнал двух пикси и поднял крышку. От густой похлебки осталось лишь несколько засохших комков. Ник соскреб со стенок котла все, что мог, но этого едва хватило, чтобы наполнить миску до половины.
Лерой сидел в одиночестве в дальнем конце стола. Сверчок и Дэнни устроились в середине, между двумя Дьяволами. Взглянув на Ника, Сверчок улыбнулась. Ник поставил миску на стол как можно дальше от всех и тяжело опустился на скамью.
Он и припомнить не мог, чтобы хоть раз в жизни настолько выбивался из сил, однако усталость отчего-то казалась приятной. Как ни противно было это признавать, Ник был очень доволен тренировкой. Он никогда не отличался успехами в спорте – особенно командном, и не увлекался ничем, кроме скейтборда. Несколько раз оказавшись последним, кого приглашали в команду, он понял: весь этот «командный дух» – просто очередная лажа, очередной повод покомандовать и поизмываться над ним для таких, как Лерой.
Закончив ужин, большинство Дьяволов побросали миски в бочку с мыльной водой и разбрелись по залу. Одни переместились к полкам с книгами и комиксами, другие принялись играть в дартс, третьи уселись за шашки, карты и прочие настольные игры.
Внимание Ника привлекла негромкая музыка. Обернувшись, он увидел у очага темноволосую кудрявую девочку, настраивавшую скрипку. Пару минут спустя к ней присоединились двое мальчишек. Один принялся выстукивать простенький ритм на паре высоких барабанов, другой начал пощипывать струны акустической гитары. Поначалу все это был просто шум, затем девочка трижды стукнула смычком, и они заиграли по-настоящему. По залу поплыли сладкие, завораживающие скрипичные трели. Играя, девочка смежила веки, словно скрипка была ее собственным голосом, выводящим медленную, печальную мелодию. Затем вступил барабанщик; громкий, размеренный ритм сделал мелодию чем-то похожей на погребальную песнь. Наконец к ним присоединилась гитара; струны запели, будто нанизывая одну за другой ноты на нить музыкальной темы из какого-то спагетти-вестерна. Ник был потрясен до глубины души, услышав, какую прекрасную песню – да еще так вдохновенно – играют эти дикие ребята. Полностью захваченный пронзительным грустным мотивом, он принялся за еду.