Страница 15 из 16
— В следующий раз, если будет тянуть поблевать, — не стесняйся, блюй прямо здесь, — сказал Игорь Васильевич. — Не хило было бы, если бы тебя пришлось с дороги соскребать, а потом твоей семье объяснять, как ты коньки отбросил. О семье думай.
— Да может, просто укачало, — попробовал оправдаться Игорь, утирая слезы и отдыхиваясь. — Так совпало просто.
— Все равно, давай без каскадерства, подыши пока поглубже.
Как бы забыв о запретах Молодого, Игорь и Игорь Васильевич поставили ноги на валявшийся агрегат и закурили переданные Филом в салон сигареты.
— Нихрена ты соску купил, — сказал Игорь Васильевич подбежавшему с двухлитровой бутылью Молодому, а когда Молодой, поскользнувшись на ступеньке при залезании в салон, едва не упал головой в пол, добавил: — Давай, еще ты башку разбей.
— Лапы убрали, — приказал Молодой, отряхнувшись, и они безропотно поджали ноги под сиденье, сам же Молодой, словно вспомнив о своих непосредственных обязанностях, передал бутыль Игорю Васильевичу, принялся накрывать полиэтиленом бандуру в проходе.
— Мне дайте хлебнуть, — попросил Фил.
— Ага, — сказал Игорь Васильевич, и пена из бутылки полилась на полиэтилен.
Молодой громко заматерился на смех Игоря Васильевича и Фила.
— Если бы вы знали, сколько эта штука стоит, — вы бы два раза поседели, если бы вас просто рядом с этой хреновиной стоять попросили, — сказал Молодой.
— Ну и сколько она стоит? — спросил Игорь Васильевич, ожидая, когда Фил передаст бутылку обратно. — Может, загоним ее на цветмет, а перед Ренатом будем пустую коробку таскать, корячиться, чтобы он чувствовал удовлетворение.
— А это мысль, кстати, — сказал Молодой, принимая бутылку от Игоря Васильевича, отхлебывая из нее и тоже роняя газировку на полиэтилен. — Педофилия, кстати, через слюну не передается, нет?
— Лишь бы ты девственностью своей никого не заразил, — тут же сказал на это Игорь Васильевич, так что Молодой подавился.
— Давайте, закрывайте уже двери, выстудили уже все вконец, — по-хозяйски скомандовал Фил, — залили тоже. Пить аккуратнее нельзя разве?
Игорь Васильевич перешагнул через ноги Игоря и закрыл двери.
— Полегчало? — спросил Игорь Васильевич.
Проветрившейся голове Игоря и правда стало полегче, а спазмы в желудке улеглись, он оторвался от бутылки, из которой пил мелкими глотками вязнущую на зубах и отдающую углекислотой в нос жидкость, и кивнул.
— Погнали, давай, дальше, — скомандовал Игорь Васильевич, впрочем, Фил и без его команды, только-только хлопнули двери, начал трогаться с места. Машина, перевалившись на левых колесах, встала обратно на дорогу и покатила.
— Тебя не поменять? — спросил Игорь Васильевич Фила. — А то ты вялый какой-то был, когда Игорек отходную читал.
— Да не, нормально все, — ответил Фил, блеснув глазами в салон.
— Я тогда покемарю малясь, — сказал Игорь Васильевич.
— Да тут недалеко уже, ты не успеешь, — сказал Фил.
Молодой незаметно забрал бутылку из рук Игоря и вытянул в одну морду почти половину бутылки. Игорь стал смотреть в заднее окно, он поймал себя на мысли, что желтое мигание светофоров его как-то успокаивает. В некоторых многоквартирных домах, мимо которых они проезжали, горели один-два окошка, и это тоже действовало на Игоря успокаивающе, хотя в квартирах с горящим светом, как уже Игорь убедился, могло происходить все, что угодно. Он загляделся на какое-то здание, вроде небоскреба, отстроенное в их центре совсем недавно, — во всем здании было темно, и только этаже на пятнадцатом, на лестничной площадке, горела одинокая лампочка. Там же, освещенный ее чахлым светом, похожим на аварийный, стоял маленький человек и, кажется, курил.
— Что ты говоришь, недалеко, мы вон через центр едем, — предъявил Игорь Васильевич Филу.
— Мы через край центра, — объяснился Фил.
— Тебе бы таксистом работать, — сказал Игорь Васильевич.
— Счетчики отменили, смысла нет, — снова отбился Фил ровным своим голосом.
— Через тракт выехал бы сразу, — не сдался Игорь Васильевич. — Там по объездной вчистил бы.
— Не знаю, че-то накатило.
Игорь Васильевич смирился и замолк. Сначала Фил окунул их в улочки, становившиеся все мельче, но увешанные светящимися вывесками и рекламами, почти каждое дерево по пути было оплетено мигающими гирляндами. Из-за сумрака и движения легшего там и сям снега грязи не было видно, и улицы казались этакими европейскими предновогодними улочками. Потом вывесок стало меньше, но они не исчезли совсем, а стали как-то проще, оплетенные гирляндами деревья попадались все реже. Наконец, они выехали на улицу, которую Игорь хорошо знал и по которой сам каждое утро ездил на работу, — это была широкая улица с тополями и высокими фонарями по бокам, за тополями стояли высоченные новостройки, но из-за фонарей, которые, хоть и освещали асфальт под собой, сгущали в самом воздухе темноту вокруг себя и образовывали целую стену темноты. Затем был мост, с которого, когда они по нему ехали, Игорь увидел пассажирский поезд, бесшумно двигавшийся, освещенный изнутри плацкартным ночным светом.
Через несколько минут дорога перестала быть ровной, сначала их кидало на ямах, пробитых в асфальте грузовой техникой, потом и вовсе пошла грунтовка. Молодой запридерживал агрегат и стал шипеть на Фила, чтобы тот ехал осторожнее.
— Ты туда ехал нормально же, — сказал Молодой.
— Так то — туда, — как бы объяснил Фил, но Игорь не понял этого объяснения, Молодой взъелся на Фила одним только нечленораздельным возгласом, когда их особенно тряхануло, и внутри аппарата, что то зазвенело, как на пружинах.
Возле шлагбаума их уже поджидал Ринат Иосифович.
— И давно ты тут сторожа изображаешь? — сунув голову к Филу, метясь в видимо приоткрытое водительское окошко, крикнул Игорь Васильевич. Игорь не услышал, что ответил Ринат Иосифович, потому что мерзлая земля как-то особенно загрохотала под холодной резиной колес, когда Фил сбавил скорость, а Игорь Васильевич, видимо расслышал, потому что понимающе сказал:
— А-а, — и добавил, скорее всего, отвечая на вопрос: — Да нормально. Гладко, в принципе.
Они приехали, Игорь спрыгнул на бетонный пол гаража, и по тому, как тяжело толкнулся бетон в подошвы, понял, как устал, как незаметно затекли ноги во время поездки.
— Одну таблетку я тебе сэкономил, — сказал Игорь Васильевич подошедшему к ним Ринату Иосифовичу и потряс бутыльком, вынутым из кармана.
Ринат Иосифович недовольно поморщился и потер висок, Игорь Васильевич толкнул локтем стоявшего рядом, потягивавшегося, как после сна, Фила, и они оба — Игорь Васильевич и Фил — заулыбались. Игорь не удержался и тоже улыбнулся. В свете гаражных лампочек, похожих на лампочки в какой-нибудь подсобке или за кулисами (ребенком Игорь играл новогодние спектакли в местном клубе и знал, какой свет бывает за кулисами), все произошедшее казалось глупой мистерией, а усталость, накладываясь на декорации гаража, где началась поездка, создавала впечатление, что вообще ничего не было. Казалось, они пришли в гараж, простояли несколько часов и теперь должны были повторить все свои действия — выдачу табельного оружия, погрузку агрегата в «Газели» — в обратном порядке.
Все они, гуськом, как утята, двинулись за Ринатом Иосифовичем в его подсобку и повторили спектакль — Ринат Иосифович придирчиво изучал оружие и считал патроны, а они расписывались. За потраченную пилюлю Игорю Васильевичу пришлось заполнять объяснительную, все остальные стояли полукругом возле столика, где он это делал. Игорь готов был молиться, чтобы Игорь Васильевич заполнил бумагу с первого раза.
— Диктофон не потеряли? — спросил Ринат Иосифович, и у Игоря екнуло сердце, но Игорь Васильевич сунул руку в карман штанов и хлопнул диктофоном о столик, как доминошкой, и хитро оглянувшись, полюбовался бледностью Игоря.
— Осторожнее, пожалуйста, — попросил Ринат Иосифович. — Передайте Игорю Петровичу и распишитесь.
— Ринат, блин, — сказал Игорь Васильевич, — ну, сколько просить, давай по-человечески, можно же утром или послезавтра.