Страница 11 из 16
Игорю Васильевичу Ринат Иосифович выдал стеклянный пузырек с одиноко позвякивающей внутри пилюлей. При этом Игорь Васильевич и Ринат Иосифович, не сговариваясь, посмотрели на Молодого, ожидая от него, может быть, очередных реплик, но Молодой на этот раз промолчал. В том же молчании, от которого волнение Игоря начало усиливаться до такого состояния, что руки у него начали слегка подрагивать, они, то есть Игорь, Молодой и Игорь Васильевич, погрузились в заднюю часть «Газели», а Фил сел за руль.
— Хоть бы Эсэс вышел удачи пожелать, — сказал Молодой, когда они выехали, и открывший шлагбаум Ринат Иосифович помахал им вслед.
— Все тебе не так, — заметил Игорь Васильевич, — волыну, кстати, дай сюда.
Молодой не стал спорить, вытащил пистолет и протянул его Игорю Васильевичу рукояткой вперед.
— Обойму хоть не успел вставить, балбес? — сказал Игорь Васильевич, проверяя пистолет на отсутствие патронов. — Фил, возьми от греха.
Игорь Васильевич пролез по салону и отдал пистолет Филу, затем вернулся на свое место, то есть на место как раз напротив Игоря, на соседнее место с Молодым. Игорь ожидал, что Игорь Васильевич траванет пару баек про Молодого и пистолет. По крайней мере, обстановка и многообещающее лицо Игоря Васильевича как бы к этому располагали, но тот начал совсем про другое.
— Ты не волнуйся, — сказал Игорь Васильевич Игорю. — Мы же тут не сверхлюди какие работаем. Мы же тут всякая шваль. Но при этом работаем же. И те люди обычные люди, а может, не совсем обычные, не зря же мы к ним ездим. Но производят они впечатление именно обычных людей. Ты таких тысячами на улице видишь. Посмотри на Молодого, он вон придурок придурком, а пару лет уже здесь зависает, справляется, с ума не сошел, мух с себя не ловит. А у тебя, считай, опыт какой-никакой есть, не в этой области, конечно, но это ведь не совсем с нуля.
Такое утешение почему-то слабо порадовало Игоря.
— Что ты мне рассказываешь, — ответил он Игорю Васильевичу. — Буду на месте, сам посмотрю.
Он не знал, куда они едут, а город в ночное время стал совсем неузнаваемым. Пробок не было — понятно, время уже перевалило за полночь. Игорь поймал себя на мысли, что жалеет о том, что нет пробок, ему хотелось оттянуть начало знакомства с непосредственным действом как можно дальше.
— Блин, сколько раз говорил, не ставь ноги на эту херовину, — сказал Молодой.
Игорь Васильевич, правда, поставил ноги на бандуру, мирно лежавшую на полу, из-за чего Игорю казалось, что они едут в катафалке, а бандура — свежий, нераспечатанный гроб с фабрики гробов.
— Ты же ставишь, — резонно отбрехнулся Игорь Васильевич.
Молодой, не убирая подошв брезентовых ботинок с бандуры, пояснил:
— Я знаю куда ставить, а ты — нет. Ее и так колыхает на каждой кочке, как бы не грохнуть.
— А что это вообще такое? — спросил Игорь.
— Да это показания снимать во время допроса, — сказал Молодой.
— Так мы ее за собой потащим, что ли? — спросил Игорь, на секунду потрясенный этим обстоятельством больше, чем предстоящим убийством. — И на какой этаж?
Игорь Васильевич и Молодой радостно заулыбались выражению лица Игоря.
— Нет, — сказал Молодой. — Здесь только данные будут собираться через блютуз, вот от этой вот…
Молодой постучал по какому-то предмету под своим сиденьем, предмет этот Игорь в полумраке «Газели» принял за ведро. Это и под костяшками пальцев Молодого звучало как ведро.
— Он тут останется, — кивнул Игорь Васильевич на Молодого. — И за мейлофоном последит, и чтобы колеса не сняли.
— Чаще, конечно, таджиков отгонять приходится, — сказал Молодой. — Они теперь как бы парковки организовали на придомовой территории, и если мы паркуемся, то, типа, денег просят.
Масштаб творящейся глупости стал вырисовываться перед внутренним взором Игоря все более отчетливо. Под впечатлением от него Игорь смолк до конца пути. Игорь пришел в себя, только когда вылез на мороз через распахнутые Филом задние двери и принял из рук молодого то, что раньше казалось ему ведром.
— Это на бошку надевать, только не себе, а тому, с кем разговаривать будешь, — пояснил Молодой. — С той стороны, короче, где датчиков нет — перед.
Игорь кивнул, изображая понимание.
Игорь Васильевич, кряхтя, пробрался по проходу мимо Молодого и тоже выпрыгнул наружу.
— Давайте, — махнул им рукой Молодой, прежде чем Фил захлопнул его в машине.
Выяснилось, что Фил припарковал машину с четной стороны улицы, а им нужно было на нечетную. Фил шагнул было уже к водительской двери, но Игорь Васильевич придержал его за плечо:
— Да ладно тебе, перейдем.
Они перешли узенькую двухполоску поперек движению медленной, гудевшей, как пылесос, мигавшей оранжевым огнем уборочной машины и двинулись в обход длинной пятиэтажки хрущевских времен, стоявшей у самой дороги.
— Уборщик встретил мужика с пустым ведром, — сказал Игорь.
— Ну да, — ответил Игорь Васильевич.
В своих синих курточках и комбинезонах они напоминали Игорю сотрудников какого-нибудь интернет-провайдера или просто технических сотрудников какой-нибудь технической службы, смущало только то, что на спинах у курток не было никакого логотипа, а за это сразу цеплялся взгляд.
Игорь Васильевич уверенно провел их к третьему подъезду и рывком открыл подъездную дверь, отчего домофонный магнит только как-то печально и слегка непечатно ахнул.
— Мы вперед, — вежливо отодвинул Игоря с дороги Фил и пошел вслед за взбегавшим по ступенькам Игорем Васильевичем.
На площадке второго этажа из щели приоткрытой двери на них смотрела старушка с озабоченным лицом, из-за соседней к ней двери была слышна музыка — Высоцкий пел своих коней каким-то не своим уже голосом из-за того, видимо, что кассетный магнитофон, коим его воспроизводили, порядком поизносил и себя, и кассету.
— Я уже милицию хотела вызывать, — пожаловалась Игорю Васильевичу старушка.
— Так мы, бабуля, и так из милиции, поступил сигнал, — сказал ей Игорь Васильевич.
— Это форма у вас новая? — спросила она.
— Да, бабуля, выдали после переаттестации, вы, давайте, закрывайтесь, сейчас тихо будет через минуту.
Старушка послушно закрыла дверь, но Игорь чувствовал, что она смотрит через глазок, поэтому постарался встать так, чтобы его не было видно.
— Сколько раз он соседей заливал — не пересчитать, — послышался старушечий голосок.
Фил уверенно влез в распределительный щиток и щелкнул тумблером, отчего музыка сразу же смолкла, а за дверью послышался возмущенный вопль как минимум двух человек.
— Вот где люди набираются так? Вроде бы запретили после одиннадцати, — громким шепотом возмутился Фил.
— Они походу пивом обхлобучились, — тоже громким шепотом пояснил от двери Игорь Васильевич.
Между тем за дверью шумной квартиры послышались решительные шаги, звякнула о металл двери металлическая задвижка, дверь не успела еще открыться, а Игорь Васильевич помог ей, сунул внутрь уверенную руку и шагнул в темноту. Темнота, впрочем, была недолгой, потому что Фил опять щелкнул тумблером, снова, басовито мяукнув, запел Высоцкий.
— Дверь за собой закрой, — сказал Фил Игорю и тоже быстро шмыгнул в квартиру.
Игорь двинулся за ними. Пока он закрывал дверь, косясь на дверь ванной, оттуда раздался короткий грохот осыпающейся с полочки мелкой утвари, похожей по звуку на груду баллончиков от пены для бритья, и все стихло.
Магнитофон в задымленной кухоньке замолк сразу же после грохота, как будто вырванный с корнем. «Э-э-э», — возмущенно произнес чей-то незнакомый голос, но тут же осекся. Игорь продолжал топтаться в прихожей, разглядывая замызганные оранжевые обои с бледным рисунком, какую-то полку у себя над головой, заваленную всяким хламом вроде разноцветных лыж и пыльных трехлитровых банок, а Игорь Васильевич уже выскочил из ванной и быстро прошел сначала в одну комнату, потом в другую, затем пошел к Филу на кухню и призывно помахал оттуда Игорю. Игорь пошел, сомневаясь, что там хватит места им всем.