Страница 71 из 87
— И что? Ну и ругались бы себе на здоровье, разводиться-то зачем?
Катя совсем растерялась. Не такой реакции она ожидала. Думала, что родители расстроятся, что ей придётся их успокаивать, обещать, что всё будет в порядке, а отец, кажется, рассердился на неё. И искренне не понимал, почему любимая дочка, которую он ещё совсем недавно наотрез отказывался отпустить из отчего дома, вдруг вернулась. Да ещё с вещами!
Села на диван и посмотрела на мать, всё ещё ожидая от неё поддержки.
— Папа, ты не понимаешь. Мы с Андреем обоюдно недовольны нашей совместной жизнью.
Пушкарёв на жену обернулся.
— Что она имеет в виду?
Катя сама ответила, не дожидаясь реакции матери.
— Мы не сошлись характерами!
— Это самая дурацкая причина для развода испокон веков!
— Не преувеличивай.
— Катя, что на самом деле случилось? — подала голос Елена Александровна.
Пушкарёва откинулась на спинку дивана и обхватила себя руками за плечи.
— Мы постоянно ругаемся, мне это надоело.
— Из-за чего ругаетесь?
— Да из-за всего! Андрей, он… он… — Выдумывать оказалось не так просто, и Катя откровенно мучилась. — Он устроил мне скандал из-за Дениса! Мы просто стояли, разговаривали, а Андрей увидел…
— Какого Дениса?! — возглас Пушкарёва напоминал рык. Катя испуганно вздрогнула, а Елена Александровна на мужа цыкнула.
— Валера, ночь же!
— Ты опять связалась со Старковым? С этим негодяем сопливым?
— Папа, я с ним не связывалась, — принялась она оправдываться, чувствуя, что от волнения сбивается. И зачем она Дениса упомянула? — Мы просто встретились. И, вообще, он женат!
— Какое счастье для нас, что нашлась женщина глупее тебя, и вышла за него замуж!
Катя лицо руками закрыла и сидела так некоторое время, пытаясь справиться с эмоциями. Перед глазами плавали жёлтые круги, сердце стучало, а отец продолжал стоять над ней и пылать от гнева, который готов был на неё обрушить. Всё шло не так, совсем не по плану. Родители готовы были встать на сторону Андрея, а Катя не понимала почему. В какой момент она перестала быть жертвой? Раньше родители всегда жалели и поддерживали её, а теперь, оказывается, Жданов от её действий пострадал?
— Валера, Валера, — Елена Александровна попыталась успокоить мужа, — на самом деле поздно, давай оставим всё до завтра. Пойдём спать.
— А ты уснёшь? — язвительно поинтересовался Пушкарёв у жены. Та только вздохнула, глянула на дочь с сожалением, а потом потянула мужа из комнаты. И Катя только услышала голос матери за дверью:
— Что ты на девочку напал? Может, у них, на самом деле, всё плохо?
Катя закрыла глаза и повалилась на бок, положила голову на подушку. А в голове звучали слова матери: «Может, на самом деле всё плохо?». Всё и, правда, было плохо, но совсем не так, как мама предполагала. Плохо было не там, не с Андреем, а здесь, в своей комнате, на своём диване, рядом с вещами, с которыми росла и пережила столько всего, даже предательство Жданова. А сейчас она в этой комнате задыхалась. Было как-то по-особенному тихо, и пусть она слышала голоса родителей за стенкой, но это всё было не то. Ей не хватало тяжёлого тиканья часов в гостиной, дыхания мужа рядом, его голоса и нетерпения. В доме родителей даже пахло по-другому, детством, в её взрослой жизни царили другие ароматы — дорогих духов и чуть островатого мужского одеколона. И завтра утром уже не будет ничего привычного. Вместо кофе, тостов и омлета для мужа, будут мамины оладушки, чай со смородиновым листом и продолжение допроса. А Андрей? Чем он завтракать будет? Наверное, нужно было позвонить домработнице и попросить ту прийти завтра пораньше, чтобы вовремя приготовить завтрак. Кстати, а чем Жданов по утрам до женитьбы питался?
Ах да, он завтракал у Киры. Или ещё у кого-то.
И как всё это пережить?
У Андрея ночь тоже вышла бессонная. Проводив жену, с чемоданом, за порог своего дома, и оказавшись после в пустой квартире, он ненадолго замер в тишине, пустоте, совершенно не зная, что делать и как реагировать на случившееся. Нет, он знал, что Катя уйдёт от него, и даже знал, что сегодня, она его накануне должным образом об этом оповестила, хотя он не поверил и даже покричал на предмет того, что думать сейчас нужно не о своих намерениях и желаниях, а о компании, и всё о том же Воропаеве, слов которого она так испугалась. И на фоне всего этого, как можно думать о личных предпочтениях? Нужно работать, и, вообще, зачем разъезжаться, если им вместе довольно-таки неплохо. И даже больше — хорошо! Удобно, вот как. А это немаловажно. И не зачем на него так смотреть и сверкать глазами, он говорит толковые вещи, а она просто пока не понимает, у неё опыта недостаточно, чтобы вот так с плеча рубить и заявлять, что удобство — это не то, о чём мечтает женщина. Удобство, уважение и взаимопонимание — это едва ли не самое важное в отношениях. А всё остальное… с остальным нужно бороться. Вместе.
В тот момент Катя странно посмотрела и осторожно поинтересовалась:
— Что ты имеешь в виду?
Жданов только руками развёл.
— Да я кучу всего имею в виду!
— А меня эта куча не устраивает.
— Почему?
— Наверное, потому, что мне совсем не хочется разгребать эти самые кучи. Даже с тобой.
Он попытался сделать шаг назад.
— Я не это имел в виду.
Но Катя лишь отмахнулась, и отвечать ему не стала.
Вот как с ней можно было договориться? Катя Пушкарёва оказалась жуткой упрямицей. И ладно бы её упрямство в дело было, а то ведь каждый раз он от этого страдает.
Спать в пустой постели показалось Жданову странным. Он ворочался с боку на бок, в итоге, оказался на Катиной половине и уткнулся лицом в её подушку. Пару раз поднял голову, чтобы кинуть взгляд на часы на полке. Время будто замерло. А он лежал и думал о том, что в данный момент происходит в доме Пушкарёвых. Что Катя сказала родителям, как те отреагировали, и что теперь думают о нём. А ведь ему ещё со своими родителями объяснятся!
Следующим утром Ромка смотрел на него странно. Недоверчиво как-то.
— То есть, всё закончилось? Вы разводитесь?
Жданов сидел в его кабинете, оглядывался с недовольством, потом ноги на сидение соседнего стула закинул, стал смотреть на носки своих ботинок. Затем подтвердил:
— Она ушла.
Малиновский многозначительно хмыкнул.
— Надо же. Обязательной девочкой оказалась наша Катенька. Всё сделала, как обещала. И даже раньше оговоренного срока. — К другу присмотрелся. — Это ведь хорошо, Андрюх?
Андрей смотрел на картину на стене, потом потёр подбородок.
— Странно.
— Что? — не понял Рома.
— Я себя чувствую странно. Проснулся сегодня один…
— Какая неожиданность! А заснул с кем?
— Один, — отозвался Андрей. — Еле заснул. — Галстук вдруг стал душить, и он торопливо ослабил узел.
Рома нахмурился.
— Э-э, — предостерегающе протянул он. — Андрюх, ты чего?
Андрей вдруг усмехнулся и пожал плечами.
— Я сегодня проспал. Знаешь почему? Потому что не завёл вчера будильник. А почему? Потому что его Катя всегда заводит, и он даже стоит на её тумбочке. Утром проснулся: завтрак не готов, костюма, который хотел надеть, нет, а на столе квитанция из химчистки. Шкаф полупустой, в холодильнике одна кастрюля с супом. А что я буду есть завтра?
— Завтра, как и сегодня, ты пойдёшь в ресторан, — теряя терпение, проговорил Малиновский. — Тебя там накормят, куда лучше, чем твоя мнимая жена. И спать ты сегодня один не будешь, стоит только захотеть. Ты хочешь?
Андрей в затылке почесал. А Рома из-за стола поднялся, обошёл его, а приблизившись к Жданову со спины, здоровой рукой ухватился за его плечо и встряхнул.
— Очнись, Палыч! Всё закончилось! «Зималетто» вернулось к тебе, скоро разведёшься, и заживёшь, как раньше. Свободно и спокойно. Ты даже с Кирой можешь не мириться, одни плюсы! — Шутливо взъерошил его волосы. — Просто ты пока не прочувствовал, на тебя ещё узы брака давят, как плита гранитная.