Страница 3 из 7
В обществе доминируют две крайние позиции: аборт – это обычная медицинская процедура и аборт – это тяжелый грех. Часто в попытках отстоять первую или вторую точку зрения конфликтующие стороны забывают о самой женщине. О ее чувствах, потребностях, эмоциях, страхах. О ее боли и возможных мучительных последствиях принятого решения. О том, что прежде всего она – человек, нуждающийся в помощи.
Биология, вера и аборты
Американский психотерапевт Тереза Бёрк в своей книге «Запрещенные слезы. О чем не рассказывают женщины после аборта» упоминает о том, что, по результатам исследований, проведенных в клиниках, специализирующихся на искусственном прерывании беременности, большинство женщин, принимающих решение сделать аборт, не получают нужной информации или имеют смутное представление о самой процедуре, ее риске для здоровья и о процессе развития плода[2].
Виной тому – недостаток образования, неосознанная боязнь углубляться в медицинские аспекты беременности и аборта или банальный недостаток информации. Но как бы там ни было, многие люди даже в наше время не вполне представляют себе, что происходит в теле женщины после зачатия ребенка.
Например, советские женщины доверяли отечественной медицине и еще каких-то десять-пятнадцать лет назад, решаясь на аборт, искренне считали, что на десятой неделе беременности ребенка в собственном смысле слова еще нет, есть только эмбрион, зародыш – непонятное рыбоподобное существо.
Причина этому – учебник «Общая биология», по которому в нашей стране долгое время учились все дети. В этом учебнике рисунок человеческого эмбриона был размещен рядом с рисунком эмбриона рыбы. Школьники видели тщательно прорисованные «жаберные щели», читали выводы из теории Геккеля, гласившей, что человеческий эмбрион обладает признаками, сходными с эмбрионом рыбы. Получалось, что, пока этот эмбрион не превратился в человека, его можно также легко убить, как убивают рыб.
Уже давно всему ученому миру известно, что теория Геккеля не имеет под собой никаких научных оснований, а рисунок – позорная мистификация, уже появились хорошие фильмы о зарождении и развитии человека, и на ранних неделях беременности мы видим маленького человечка, но распространенная по всему миру профанация Геккеля все еще стимулирует увеличение числа абортов.
У некоторых людей поверхностное знакомство с биологией формирует еще более радикальную позицию. Известно, что таинственное развитие человеческой жизни сначала происходит как возникновение зиготы (оплодотворенной яйцеклетки), которая на пятые сутки преобразуется в бластоцисту (стадия развития, на которой идет процесс дробления оплодотворенного яйца). Бластоциста – это узелок, из которого развиваются зародыш и его оболочки. Но люди воспринимают этот этап как наращивание некоего неодушевленного сгустка крови, уничтожение которого сродни обычной менструации.
Иллюстрацией может служить случай, рассказанный Галиной.
Жизнь Галины – это бег по заведенному кругу: сначала высшее образование, потом хорошая работа, затем семья – все как у всех. Муж, двое взрослых детей, родные, коллеги, друзья. И еще у нее за плечами два сделанных аборта. Казалось бы, она давно о них забыла, столько лет прошло! Но вот раздается телефонный звонок. Старая знакомая, беседа о том о сем. Непременно о детях, о несносных мужьях, о подорожавших продуктах, о работе, о начальстве, о новых налогах и внезапно – случайной темой – об абортах, примут или не примут закон об их запрещении. И Галину вдруг прорывает. Она буквально кричит в трубку, повторяет несколько раз: «Это никакая не жизнь, это просто слизь. Пойми, это просто слизь!»
Так она мыслит, так ее научили в юности, и переубедить ее невозможно. Но эта неожиданная, слишком эмоциональная реакция говорит ее собеседнице о другом – «слизь» это или не «слизь», однако эта тема до сих пор не изжита, до сих пор волнует Галину. Долгий прочный брак, успешность в работе, уверенность в своих биологических познаниях – все это не заглушило неясной тревоги. Кроме того, почему у нее такие сложные взаимоотношения с детьми? Ведь она уже два года не разговаривает с дочерью…
Во все времена были женщины, которые, узнав о беременности, делали все возможное, в том числе и с риском для своей жизни, чтобы избавиться от ребенка. В Древнем мире, в Греции и Риме, законодательно было утверждено, что жизнь человеческого эмбриона не имеет ценности, и устранение беременности наказывалось, лишь если совершалось из корыстных и злодейских побуждений. Но уже ранние христиане объявили, что зародыш имеет самостоятельную ценность, а аборт стал отождествляться с преступлением перед Богом. В Средние века искусственное прерывание беременности приравнивалось к убийству, причем карали и врача, совершившего это деяние, и саму пациентку.
Интересовал христиан и вопрос о том, когда эмбрион обретает душу, а следовательно, и личность. Некоторые богословы и отцы Церкви считали, что душа человека не может существовать в несформировавшемся теле. Другие стояли на той точке зрения, что душа появляется вместе с его зарождением. Толкователи Писания блаженный Августин и блаженный Иероним полагали, что аборт не может считаться убийством до тех пор, пока плод не обретет человеческих очертаний. Что удивительным образом перекликается с современным законодательством об абортах в разных странах, по которому обычно допускается прерывание беременности в срок до двенадцати недель.
Однако избавление от зародыша на самых ранних стадиях его развития, даже если не признавалось убийством, все равно никогда не считалось и до сих пор не считается Церковью допустимым. По мнению богословов, греховность такого поступка заключается в противлении воле Бога, в том, что новой жизни не дают войти в наш мир.
Вот как рассуждает об этом митрополит Антоний Сурожский[3]:
«Вопрос о допустимости аборта говорит об изумительном бесчувствии человека, вообще человечества к человеческой жизни. Дико думать о том, что одновременно говорят о святости человеческой жизни – и тут же разрешают и узаконивают аборт…
Разумеется, бывают случаи, когда аборт неизбежен, но эти случаи только медицинского порядка…
Говорить о том, что можно совершать аборт в какой-то момент до того, как зародыш уже, видимо, принимает образ ребенка, – тоже не выход из положения, во всяком случае для верующего. Можем ли мы сказать, что когда Божья Матерь зачала Спасителя Христа, то до какого-то момента – до 14-й, 18-й, до 28-й недели – Он был не человеком и не рождающимся Богом? Нет, в момент зачатия зародыш ребенка уже является человеком, его уничтожение является убийством человека. На это надо смотреть прямо и серьезно, никакого извинения в этом отношении нет»[4].
Но раньше страх позора и осуждения за открывшееся прелюбодеяние мог стать для незамужних сильнее страха загробного воздаяния. А многодетные семейные женщины боялись крайней бедности и голода, поэтому тоже часто прерывали беременность.
Некоторые современные женщины-христианки делают аборты, не имея таких жестких аргументов; они не думают о воздаянии, а рассчитывают на милость Божию.
Так, например, поступила Лидия, верующая замужняя женщина. Забеременев третьим ребенком, она оказалась перед непростым выбором. Оставить младенца значило рисковать своим здоровьем, ведь предыдущие беременности протекали очень тяжело и истощили силы ее организма. Также был страх лишить двух своих детей возможности получить хорошее образование, а себя и мужа обречь на жесткую экономию. По другую сторону стояли аргументы ее веры и Церковь, однозначно высказывающаяся против абортов.
Уже позже с чувством внутренней правоты Лидия рассказывала: «Мы встали с мужем на колени перед иконой и просили Господа Бога нас простить, потому что я очень боюсь за свое здоровье и у нас может не хватить сил обеспечить троих детей».
В результате аборт был сделан, и семья смогла дать уже имеющимся детям неплохое образование. Но, к сожалению, несмотря на выбор, сделанный «в пользу здоровья», через несколько лет состояние Лидии все равно ухудшилось. В сорок восемь лет она получила инвалидность, страдала от депрессий и проблем с лишним весом.
2
Бёрк Т., Риардон Д. Запрещенные слезы: о чем не рассказывают женщины после аборта: пер с англ. СПб., 2010.
3
Митрополит Антоний Сурожский (в миру Андрей Борисович Блум, 1941–2003) – врач, священник Русской Православной Церкви. Был направлен на пастырское служение в Англию. Митрополит Антоний широко известен не только в Великобритании и России, но и по всему миру как выдающийся пастырь-проповедник.
4
Антоний, митр. Сурожский. Брак и семья. М., 2010. С. 68–71.