Страница 77 из 88
- Оу-воу, - откуда-нибудь из каменных дебрей раздавался неокрепший голос, и Хуги уже знал, что Волк обнаружил какую-то добычу и зовет его.
Охотились они обычно вместе и поэтому быстро привыкли к ряду приемов совместной охоты. Волк чаще всего исполнял роль загонщика, и это удавалось ему отлично. Заметя где-нибудь стадо косуль, он вел туда Хуги, и тот в свою очередь выбирал подходящее место и делал засаду. Такие засады редко кончались неудачами. По стремительности нападения Хуги, пожалуй, не знал равных.
В конце октября он увел своего Волка на юг. И на этот раз снова побывал на озере Эби-Нур. Видел и желтолицых, но сам остался незамеченным. Подкравшись к рыбачьему стану, целых полдня провел в наблюдении за двуногими существами. Одни из них садились в пустотелые, заостренные с обеих сторон древесные стволы и легко плыли по озеру, отталкиваясь шестами; другие оставались на берегу, разжигая костры и плетя из каких-то волокон паутину. Большинство из тех, кто оставался, не были похожи на тех, кто плавал по озеру. Во-первых, они носили длинные волосы, а во-вторых, некоторые из них передвигались мелкими шажками, опираясь на палки. Хуги не мог понять, почему они не умеют ходить, хотя от зорких глаз не укрылось то, что эти длинноволосые имеют совсем маленькие ступни4. Он понял только одно, что они самки желтолицых. Да это и не трудно было понять, потому что рядом с ними вертелись их многочисленные детеныши. В лагере стоял шум, гам, слышались гортанные выкрики. Резко разило чесноком и какими-то неприятными запахами. Везде валялись обглоданные рыбьи кости, как будто эти существа только и занимались тем, что постоянно ели, и ели везде и все. По всему судить, это было многочисленное племя.
И Хуги ушел от него подальше. Все зимние месяцы они прожили с Волком на южных склонах Борохоро. Места были знакомы и привольны. К приходу весны Волк вытянулся, повзрослел и стал сильным быстроногим переярком.
Однажды, охотясь, Хуги подвернул ногу. Это случилось высоко в горах, на каменных кручах. Здесь не было растительной пищи, пригодной ему, а передвигаться он не мог, чтобы спуститься вниз и как-то продержаться на сушеных ягодах и кореньях. Левая нога опухла в щиколотке и болела. Кое-как добравшись до ключа, Хуги лег в каменной выемке и больше не вставал. Волк неотлучно находился при нем. Он был очень внимателен к своему другу, заглядывал ему в глаза, он как бы читал в них глубоко затаенную боль и беспомощность, участливо шевелил длинным пушистым хвостом. Иногда сдержанно и осторожно лизал Хуги больную ногу.
В каменной выемке у ключа Хуги и его верный друг провели восемь дней. Пора было возвращаться на родину.
Дружба дикого человека и волка оказалась на диво крепкой. За все последующие годы она так и не знала разрывов. Был только период, когда Волк в зимнее время надолго оставлял хозяина. Но затем снова возвращался, чувствуя себя подавленным и виноватым. Потом и это прошло. Они продолжали бы жить равномерно и дальше, становясь все мудрее и мудрее, но в их судьбу неожиданно вмешались люди.
Два человека пришли в горы, два существа нарушили размеренную жизнь, в одном возбудив инстинкт страха, в другом - непонятное ему самому тоскующее любопытство.
16
Сравнивая контуры рельефа каменной стены, засыпанной обвалом, с контурами, обозначенными на пиктографической карте Скочинского, Ильберс и Сорокин пришли к выводу, что это и есть то самое место, которое было названо учеными Эдемом. Обвал занял сравнительно неширокое пространство метров семьдесят в поперечнике. И если это то место, где находилась стоянка экспедиции, то все остальное объяснялось довольно просто: обвал и был причиной гибели Федора Борисовича и Дины.
Еще раз облазили все вокруг и снова удостоверились, что вывод точен. Именно здесь было место стоянки. Но где погребены сами ученые? В пещере? А может быть, просто под скалой, в своем шалаше? Или обвал застиг их где-то в ином месте? Одним словом, вставал самый трудный вопрос, как и где искать их под этой толщей щебенки и камня. Но одно было совершенно ясно: двум человекам, если у них были бы даже необходимые инструменты, все равно не справиться с задачей. Чтобы пробить хотя бы одну вырубку, потребовалось бы перебросать десятки тонн горной слежавшейся породы.
Сорокин приуныл:
- Ничего мы с тобой, мальчик, не сделаем. Тут нужен экскаватор.
Ильберс грустно улыбнулся:
- Нашли бы. Да жаль, что конструкторы не придумали летающих. Но надо же что-то делать?
- Не знаю. Прямо-таки не знаю, что посоветовать. У меня есть пара рук. Я согласен работать сколько потребуется.
Ильберс с признательностью посмотрел на Сорокина.
- Дорогой Яков Ильич, спасибо! Но вдвоем мы действительно ничего не сделаем. Я подумал вот о чем. Мы обратимся в ближайший колхоз. Попросим людей помочь. Нам не откажут, уверяю вас. Мы объясним, как важно найти погибших ученых. Важно для страны, для науки. Судьба Хуги - это же уникальный случай! И мы с нею снова столкнулись после Федора Борисовича. Он, бесспорно, что-то знал о диком мальчике, мы же теперь видели его взрослым, попытаемся его поймать. Значит, во что бы то ни стало надо найти останки ученых.
- Думаешь, могли сохраниться записи?
- Да.
- На это очень мало шансов, - задумчиво покачал головой Сорокин. Четырнадцать лет под землей... Железо и то истлеет.
- Практика археологов убеждает в обратном. Если они погибли в заваленной пещере, то бумаги там могут храниться десятки лет.
- Что ж, пожалуй, - согласился Сорокин. - Выходит, медлить нам нечего. Завтра с утра отправимся в обратный путь. А сегодня, я думаю, надо заняться точным определением местонахождения пещеры...
Свою работу они начали с того, что измерили на карте длину Эдема. От расселины до ключа оказалось около десяти сантиметров. Потом с помощью волосяного аркана произвели промерку на местности. Выходило почти сто метров. Таким образом, один сантиметр на карте был приблизительно равен десяти метрам в натуре. Затем узнали точную ширину обвала и того пространства, которое оставалось между расселиной и обвалом. Теперь уже нетрудно было и определить, где находилась пещера. Простейшее вычисление показало, что она расположена в тридцати метрах от края осыпи или же в сорока - от расселины. Если карта была точной (а она должна быть точной), то и определение нахождения пещеры должно было быть верным.