Страница 17 из 68
— Отпусти, — задыхаясь, прохрипел я.
Вампир мгновенно освободил меня. Я повернулся, опёрся спиной на забор и медленно начал сползать вниз. Давид внимательно наблюдал за мной. Ноги мои стали ватными, голова кружилась, меня начало мутить.
— Очень не вовремя, — голос Давида напоминал шелест сухих листьев. — Стоять можешь?
Я ещё не мог полноценно говорить, но в ответ кивнул и стал медленно подниматься. Дышать по-прежнему было трудно, успокаивало только то, что каждый вздох давался мне легче, чем предыдущий.
— Что со мной было?
— Ты меняешься, — отрешенно произнёс вампир.
Едва я попытался раскрыть рот, как Давид оборвал меня:
— Вопросы потом. Пять минут на отдых…
Для того чтобы более или менее восстановить организм мне потребовалось не более двух минут. Повертел руками, размял спину и шею, для верности несколько раз присел.
— В норме, — сообщил я Давиду, который по-прежнему неподвижно стоял чуть в стороне.
— Тогда пошли.
С этими словами он с лёгкостью гимнаста перемахнул через забор. Разумеется, подобный кульбит я не сумел бы выполнить и в лучшие свои годы. Одним словом на преграду мне пришлось, в прямом смысле этого слова, взбираться.
Теперь стоя с вампиром плечом к плечу я вновь услышал голоса. Ощущение не было таким ярким, как в момент приступа, но даже оно являлось для меня тогда более чем неестественно. В следующую секунду мы с Давидом переглянулись и поняли друг друга без слов. Оказывается это вовсе не сложно, как будто слышишь примитивный детский стишок…
На грядках выросла морковь,
А мне нужна твоя…
Последнее слово и так всем понятно. Теперь представьте, что весь этот стишок мозг воспринимает и понимает точно так же как недостающее слово. Только поначалу это кажется неестественным, а потом к этому привыкаешь и перестаёшь удивляться, точно так же как перестаёшь удивляться пониманию, что последним словом должно быть «любовь», хотя я бы шутки ради, читал стишок со словом «свекровь».
Синхронно выдвинулись вперёд. Обошли здание детского сада. Мы не прятались и не скрывались, просто стояли, молча, неподвижно. Тогда-то я и увидел своих… хм… пожалуй правильней всего будет говорить «жертв» и…
Вдох. Я почувствовал на себе ледяной взгляд Давида.
Выдох. Он не на мне. Он внутри меня.
Вдох. Повернул голову. Наши глаза на секунду встретились.
Выдох. Искра. Маленький огонёк в чёрной бездне зрачка.
Вдох. «Действуй!» — скомандовал мозг.
Исчисляя расстояние вздохами, я подошёл вплотную к беседке где находился мой донор. Только теперь я понял, что Давида рядом нет, только Я и ОН…
Весь Мир живёт в двоичной системе. Свет и тьма. Единица и ноль. Добро и Зло. Всё из чего состоит вселенная. Расчёт всего бытия идёт в этих простых символах. Инстинкт — это изначально заложенная программа. Можно сказать, бот в компьютерной игре действует инстинктивно. Программа, прописанная Давидом, во мне была ещё не опробована, если можно так выразиться, испытания геймплея я проходил в полевых условиях. Враг виден, задача известна, цель и жанр предельно ясны. В бой!
Сейчас подобного не случается, инстинкты, дремлющие во мне, стали более или менее контролируемые. Сколько раз животное вырывалось наружу? По пальцам можно пересчитать и то это происходило в основном на первых парах моего становления…
Удар!
А больно ведь твою мать.
Ещё один!
Ничего себе сердечко лупит.
Вновь!
По-моему мне не долго осталось, ну ничего…
Цель!
Уже совсем рядом, вот передо мной… я вижу… чётко, как никогда… но… эй, куда?!… почему всё поплыло?!… ой!… кто выключил свет?! Электрик!
В себя я пришёл должно быть через минуту, может раньше. В горле комок, в голове бардак, вокруг хаос. Сознание возвращалось на место. Я осмотрелся. Жертва неподвижно лежала у моих ног. Даже в темноте я видел, что голова его сочится кровью. «Неужели это я его так?» — поинтересовалась совесть. «Нет, блин, Пушкин!» — усмехнулся разум, — «Эйнштейн, в руках у тебя чего?» И впрямь, не заметить в себя в руках полуметровый окровавленный деревянный брусок толщиной в запястье, это верх идиотизма. Я не имел ни малейшего понятия как он оказался у меня, но то, что этот дрын имеет прямую причинно следственную связь с травмами у человека на котором я практически стою… Ох, мне срочно надо было врубать разум. Мужчина тяжело захрипел и судя по этому тембру голова его была «открыта настежь». Охваченный беспомощным ужасом я бросился прочь из беседки, чтобы найти Давида. Искать долго не пришлось, вампир стоял рядом со вторым пьянчугой прямо возле беседки. Оперев беспомощную жертву о дерево, он словно пиявка присосался к неестественно вывернутому запястью донора. Вампир питался. Делал это не таинственно, выпивая из своей жертвы душу. Нет… к человеку который делился с ним кровью он относился потребительски. Никакой манерности, всё прямо и просто. Точно так же как с поеданием банана, посмотрите как это делает в телевизоре какая-нибудь солистка ВИА «ГРА» или как это делаете Вы дома. Когда я хочу съесть банан я не устраиваю с ним полового акта. Беру и ем. То же и тут. Никакой таинственности, словно пакетик сока, взял, открыл, попил и…
Едва завидев меня Давид отпустил свою жертву и тот словно мешок с (без ассоциаций содержимого) рухнул наземь.
— Что? — аккуратно вытирая губы спросил Давид.
Голос его был абсолютно спокойным, ни нотки волнения, и всё же мой вид вряд ли мог кого-нибудь оставить равнодушным. Я посмотрел на неподвижно лежащего у его ног мужчину. Заострил внимание на руке жертвы. Ни формы ни величины раны разглядеть не удалось, однако бурая жидкость которую организм словно выплёвывал из раны говорила о том что повреждена артерия. Венозная кровь текла резво, живо. Казалось, багровой реке не будет конца. Это продолжалось всего лишь несколько секунд, но тогда я так отчётливо ощутил происходящее. Всё прервал звон бьющегося стекла. Я перевёл взгляд на его источник, разумеется им был Давид. Он присел на корточки перед донором взял его за истекающую кровью руку и несколько раз ударил в рану разбитым горлышком от бутылки, в простонародье этот инструмент называют «розочкой». К моему удивлению поток крови не только не усилился, а даже наоборот. Затем вампир достал из кармана фляжку и промыл рану. Слово промыл не самое подходящее ведь, зелёнкой или йодом раны не промывают. В темноте цвет жидкости невозможно было разобрать, просто тёмня и всё. Облив рану он поднялся на ноги:
— Ну, что стряслось?
Промычав что-то нечленораздельное я направился в беседку. Мужчина лежал на полу беседки тщетно пытаясь подняться. Увидев это Давид моментально подскочил к чуть живому донору и с размаху нанёс ему сокрушительный удар ногой в голову. Как в футболе. Выход один на один… удар… ГОЛ!!! Тело жертвы моментально обмякло.
— Грубо, но эффективно, — указывая на обездвиженного донора констатировал Давид. — Так что стряслось?
Всё моё естество съёжилось под ледяным взором:
— Ничего.
— Рад что мы друг друга поняли.
С этими словами он вновь откупорил свою странную фляжку и вылил остатки содержимого на зияющую в голове мужчины дыру.
— Дай! — протянул мне руку Давид.
— Чего? — тупо спросил я.
— Полено дай, придурок!
Только теперь я понял что всё это время держал палку в руках. Протянув руку Давиду, мне с трудом удалось разжать пальцы.
— Стой тут! — рявкнул Давид и скрылся из виду.
Логика вампира была проста. Одному в руки дрын, второму бутылку. Вот типичная пьяная потасовка, этот его бутылкой, тот этого шпалой. А с чего поссорились? Какая разница? Главная причина ясна даже ребёнку, виновник — алкоголь.
Мы вышли из беседки, Давид в очередной раз неудовлетворённо посмотрел на меня:
— Свинья, — констатировал он.
Я поначалу подумал, что это из-за моей манеры оглушать жертв, однако всё оказалось гораздо прозаичней.
— Вот, лицо вытри, а то мне с тобой ночью по городу гулять жутковато, — ирония была уместной.