Страница 27 из 90
– А есть шанс, что ты откажешься? – Разумов немного замедлился, голос стал ближе и тише: почти превратился в шепот. Анна мотнула «нет», выговорить сейчас она вряд ли что-то смогла бы. Денис прищурился и растянул губы в кривую линию, едва похожую на улыбку. – Тогда не буду.
Сделали несколько плавных поворотов молча. Анна старалась поймать ритм. Необъяснимый ток добрался до голени и сводил ногу судорогой. Что происходит?
Денис слишком близко. Странный. Очень странный.
Разумов вдруг наклонил голову. По шее Анны скользнул теплый воздух его дыхания. Мир ограничился невыносимо громким биением сердца и невозможностью дышать.
Бабочка расправляет крылья.
Савина прочистила горло и мотнула головой, чтобы сбросить наваждение. Разумов выровнялся. Еще поворот. И еще. Остановка, небольшой наклон. Денис придержал ладонью ее спину, Анна непроизвольно выгнулась. Его губы в нескольких сантиметрах: чувство бегущего разряда по коже от прерывистого дыхания сводило с ума. От Дениса веяло теплом, нет, жаром, но не обжигающим, а притягивающим.
Бабочка машет крыльями.
Снова поворот, рука Дениса скользнула до талии, затем поплыла вверх. Следующий поворот, как в тумане. В глазах двоилось от переполняющих чувств.
Манит невыносимо пламя.
Савина умоляюще глянула в его глаза. И поняла, что сделала только хуже – этот нефритовый взгляд пронизывал, высекал на душе узоры, словно солнце выжигает на дереве черные отметины. Навсегда. Анна была безоружна перед ним.
Новый поворот и рука Дениса передвинулась по спине и задела лопатку, вторая кисть переплела заново их пальцы. Анна стиснула зубы, чтобы не застонать.
Пламя. Зовущее пламя уже близко.
– Спасибо, – наконец, тихо произнесла она. Голос предательски хрипел.
– За что? – переспросил Разумов, хотя знал ответ. Он знал, что Анне сейчас очень нужна поддержка, и отказаться от похода она не может. Знал, но вел какую-то странную игру, известную только ему. В его глазах можно рассмотреть немую насмешку над ее слабостью. За то, что тает сейчас в его объятиях. Нельзя поддаваться на подобные чары. Нужно остановиться.
Пальцы проложили жгучую дорожку по позвоночнику вниз, и Анне показалось, что она едва сдерживает крик.
Огонь уже касается нежных крыльев.
Попробовала отстраниться, чтобы сделать глоток воздуха, но Денис только крепче прижал к себе, словно хотел, чтобы она горела и мучилась. Еще несколько шагов-поворотов в танце и тело стало подкидывать от озноба. Что-то необузданное поднимается из глубины души от его прикосновений. Это пугает. Прекратить, стоит прекратить эти пытки!
Языки пламени все горячей и горячей.
– Ты дрожишь немного, – с издевкой шепнул на ухо проводник.
– Волнуюсь, – не стала скрывать Анна. Голос не родной, густой и вязкий, как разомлевшая на солнце резина.
Они замедлились, следующий поворот получился мягкий и невесомый.
– Ты понимаешь, что мы можем не вернуться?
Огонь вспыхивает, крылья сминаются, крошатся и превращаются в пепел.
Савина отодвинулась. Сильные руки Дениса контролировали расстояние и не отпускали слишком далеко.
Готова ли она пожертвовать собой ради какой-то легенды? Возможно. А если от нее зависит еще одна жизнь? Анна всмотрелась в малахитовые глаза проводника и не смогла ответить. Все так сложно.
Мотылек умирает.
Глубоко вдохнула, попыталась открыть рот, чтобы сказать, как это важно для нее, но Денис остановил: невесомо прикоснулся пальцем к губам. Новый разряд по всему телу и, кажется, сейчас Анна сломается, как сухая ветка.
– Не отвечай. Дай себе время. Подумай.
Это было так великодушно, что глаза защипало от слез.
Побеждает пламя.
Анна обняла Дениса за плечи и спрятала лицо в его рубашке. Наверняка раскраснелась – щеки пылали огнем.
Странный. А может она странная тоже?
Разумов двигался в такт музыки, продолжая бродить горячими пальцами по ее спине. Словно случайно коснулся шеи губами. Анна стала уплывать: закружилась голова и подкосились ноги.
Крыльев нет, но бабочка все равно стремится к огню. Ползет к нему. Чтобы сгореть снова.
Савина подняла голову и, сквозь пелену, застилавшую глаза, посмотрела на проводника. Нелепо не удержала слезы. Показала слабость.
Огонь не щадит.
Денис нежно коснулся ее лица ладонью, стер пальцами несколько сбежавших по щеке капель. Склонился.
«Остановить! Нужно остановить его!» – кричало все внутри, а тело не слушалось и подалось вперед. Разумов вдруг замер. Затем отстранился.
Анна не сразу поняла, что музыка закончилась.
Сейчас был именно тот момент, когда нужно уйти.
Бабочка и пламя – несовместимы.
Возле столика Анна сказала, что устала и уже пойдет спать. Она все время прятала смущенно глаза от Разумова. Супруги тоже собирались домой, Рыжие так и не вернулись с танцев.
Денис забрал пиджак, который висел на стуле, и настоял на том, чтобы провести Анну, хотя она упорно отказывалась. Лена шикнула и почти притопнула ногой: Савина сдалась. До отеля несколько кварталов, по темноте одной идти не хотелось. Нехотя, согласилась.
– А что за девочка сидела в гостиной? – вспомнила Савина, когда они вышли на плиточную дорожку.
– Сестра, – коротко ответил Денис и споткнулся. Анна машинально подхватила его под локоть и удержала.
– Ты сильная, – проводник остановился и всмотрелся в ее лицо. В глазах прочитывалась странная горечь. Он добавил: – И реакция хорошая.