Страница 95 из 115
Царская Россия вступила в Первую мировую войну неподготовленной. Виновника катастрофы, военного министра В.А. Сухомлинова Николай Второй приказал судить.
Офицеров, виновных в небрежной охране военно-морской базы в Пирл-Харборе и гибели тысяч американских моряков предали суду.
Сталина, виновного в трагическом начале войны и гибели десятков миллионов солдат, объявили Спасителем Родины.
Нюрнбергский процесс. Зал большой, места хватило бы на всех главных военных преступников. А судили не всех: одни успели покончить с собой, другие оказались в роли обвинителей — Сталин, Молотов, Каганович, Маленков и присные.
Почему? Веревки тоже хватило бы на всех.
Кстати, если бы состоялся действительно правый суд, — достало бы мужества у кого-нибудь из сталинской клики наложить на себя руки, как это сделали Гитлер, Геббельс, Геринг?
Тирану скучно стало
1946 год. Шестидесятилетний диктатор осознал себя уже как некое божественное начало всех начал. Знаки всеобщего мистического поклонения он принимал как нечто само собой разумеющееся. Если ограниченному человеку постоянно твердить, что он гений, он в конце концов поверит. Для того, чтобы устоять в атмосфере восхваления и раболепства, нужны высокие человеческие качества и прежде всего — интеллект. Сталин обладал иной натурой. И он поверил, почувствовал свое родство с Зевсом. Любое его слово, малейшее желание приобретало силу государственной акции.
Эта болезнь дала после войны обильные метастазы. Мне лично не понять — почему народы оккупированных Сталиным стран вдруг возжаждали Его социализм. Но что случилось, то случилось… Потом в каждом новом социалистическом государстве возник свой культ личности. Это уже понять не трудно. Как верно заметил Владислав Гомулка на VIII пленуме ЦК ПОРП, сущность системы заключается в том, что была создана иерархическая лестница культов. На самом верху — первый секретарь ЦК, облаченный в монарший наряд непогрешимости и мудрости. Если власть захватывал «человек ограниченный, тупой исполнитель или прогнивший карьерист», то он хоронил социализм «бессмысленно, но верно»[249].
Гомулке не откажешь в наблюдательности. Зачем только называть практику обожествления так расплывчато — культом личности? Культ власти, культ кресла первого секретаря, — это ближе к истине.
Здесь приоритет Сталина неоспорим.
…Вот он стоит над миром, хозяин территории, которой еще не владел ни один завоеватель. Орел расправил крылья над половиной континента, тень от них легла на Балканы, его жадный клюв тянется к сердцу Европы.
Гитлер построил перед войной в Берхтесгадене, на неприступной скале «Адлерс-Хорст» — Орлиное гнездо. С высоты этого замка видны Альпы — австрийские, итальянские, швейцарские. Отсюда Гитлер намеревался управлять миром. Сталину строить командный пункт для управления миром не было нужды: Кремль подходил для этой цели как нельзя лучше.
…Хватит ли слов отобразить могущество кремлевского шахиншаха, царя царей, негуса негести? Как это у Руставели:
«На семи индийских тронах царь воссел…»
И когда завоеванных земель у него стало больше, чем у Александра Македонского, и орденов — больше, чем у священного индийского слона побрякушек, и их уже некуда было вешать, и когда он почувствовал, что достиг всего, ему стало скучно.
Если бы не Тито, Сталин высох бы от скуки. Иосиф Тито никак не хотел покориться. Мало того, он склонялся к идее Димитрова — создать Балканскую Федерацию. Димитрова, героя процесса о поджоге Рейхстага, удалось прикончить без хлопот. Но Тито, Тито!..
Для начала Сталин объявил его агентом фашизма и империализма. В Болгарии, Румынии, Венгрии, Чехословакии прошли, по советским рецептам, процессы над «оппозиционерами». От арестованных требовали показаний против изменника Тито. Издательский конвейер запустили на выпуск разоблачительных книг, вроде «Банда Тито — орудие американо-английских поджигателей войны». В рабочих клубах распевали частушки:
Сталин уже приглядывался к Адриатике. Как только славные чекисты уберут этого зазнайку, можно будет поговорить о воссоединении с далекими братьями-славянами. Но на этот раз Лубянка оказалась бессильной.
…В который раз Хозяин распекал Берию.
— Чего ты тянешь? Ну, чего тянешь?!!
— Все уже готово. На этот раз не сорвется, — отвечал Лаврентий.
Выйдя из кабинета генсека, Берия увидел Круглова, министра внутренних дел.
— О чем так долго беседовали? — осведомился Круглов.
— Хозяин требует разделаться скорее с Тито…[250]
После смерти генсека на его квартире нашли письмо Тито:
«Сталин, вы подослали ко мне семь человек — с револьверами, с гранатами и с ядом. Если я пошлю одного, второго посылать не придется.
Иосиф Тито»[251].
Как ни трудно было ликвидировать Троцкого, герои-чекисты все же справились с задачей, возложенной на них партией. Но Тито, Тито!!.. В своей ненависти генсек дошел до смешного. Когда футбольная команда ЦСКА проиграла югославам, Сталин приказал разогнать команду. (Почему Он их не репрессировал, как тех же братьев Старостиных, футболистов «Спартака»? Нет, война не убавила в нем душевной щедрости…).
Оставалось одно испытанное средство — интервенция. Он уже готовил удобную провокацию для вторжения в Югославию, а заодно обдумывал как прибрать к рукам Грецию. Сталин не оставлял в покое южных соседей, Турцию, Иран, Индию. Даже миролюбивую Индию.
Но особенно агрессивен был Победитель в центральной Европе. Он организовал блокаду Западного Берлина и затягивал вывод войск из оккупированных стран.
Гитлера не стало. Кому служить? И Сталин становится добровольным агентом империализма. Ничто так не способствовало консолидации сил Запада, как агрессивная внешняя политика Сталина. В этом смысле НАТО — его детище.
Тон дипломатических переговоров резко изменился. «Дядя Джо» (так называли Сталина меж собой Черчилль, Рузвельт, Иден) отбросил маску доброго пастыря. Врагов он разгромил, настала пора отделаться от союзников. Эту цель Сталин преследовал жестко, прямолинейно.
…В январе 1937 года в Японии в результате военного переворота было свергнуто правительство Хироты. К власти пришло правительство генерала Хаяси. Докладывая об этом событии Хозяину, Карл Радек, заведовавший бюро иностранной информации, рассказал как Хироте удалось спастись. Он спрятался за тяжелыми портьерами, и ворвавшиеся в кабинет офицеры не нашли его.
Великий покрутил ус и изволил пошутить:
«А нам Хаяси не х… яси, а Хирота — ни х… ра!..»
Надо было видеть, с какой гримасой Радек изображал сей шедевр сталинского остроумия в кругу друзей.
Послевоенные партнеры Сталина в дипломатических переговорах увидели его в новой — для них — ипостаси, хулигана. Это не значит, что генсек отказался от тактики интриг и провокаций. В мае сорок шестого он пробовал столкнуть Димитрова с Тито. Он пытался поссорить, при случае, руководителей компартий и буржуазных деятелей.
И как всегда, неутомимо торговался. Литвинов отзывался о Кобе, как о мелком торгаше азиатского толка. Такой коммерсант, покупая ковер, торгуется долго, упорно, до последнего гроша, и хоть малость, но выгадает.
А вот в большой политике купец Джугашвили частенько прогадывал и довольно крупно. После переговоров в Потсдаме США и Великобритания получили все немецкие патенты и техническую документацию. Главный победитель позарился на оборудование немецких заводов, да сколько-то золота прихватил. Оборудование вскоре устарело, ФРГ начала строить новые заводы…
249
«Полония», Варшава, 1956, с. 38–40.
250
По свидетельству Круглова. 1957.
251
Письмо обнаружено В-вым. Поручиться за точный пересказ текста нельзя.