Страница 91 из 102
— Наташенька, голубушка, к нам опять следователь пришел! Товарищ Калашников, — представила гостя добровольная вахтерша, на которую Виталька, кажется, произвел неотразимое впечатление. — Помнишь, я тебе о нем рассказывала? Это он нам того доктора посоветовал…
Но отрешенно сидевшая в кресле у окна задумчивая красавица, напротив, не проявила к нему ни малейшего интереса. Калашников сразу подметил, как она изменилась. Яркая, обольстительная красота сменилась какой-то внутренней сосредоточенностью и замкнутостью. А поблекшее лицо было озарено изнутри отблесками глубокой душевной работы. Похоже, эта девушка была значительно глубже и умнее большинства представительниц древнейшей профессии.
— Проходите… Садитесь… — так же отрешенно предложила она. — Я вас слушаю…
Виталька немедленно взял быка за рога и спросил, не оставлял ли Широков перед своей гибелью ей что-нибудь на сохранение.
— Нет, не оставлял…
— А о чем вы в тот день говорили, не помните?
— О Боге, — последовал ошеломительный ответ. — И еще занимались любовью…
Все это было сказано так спокойно и убедительно, что Калашников несколько опешил. Он чувствовал, что Воронина говорит правду. И лишний раз убедился в правоте своей интуиции.
— Скажите, Наталья Владимировна, — деликатно начал Виталька, — а вы не находили с тех пор в квартире чего-нибудь необычного? Ну, скажем, какой-нибудь предмет или бумаги, которые мог бы забыть Игорь Николаевич?
— У меня уже был обыск, — равнодушно ответила она. — Квартиру осматривала милиция и люди из охраны Игоря…
— Какие люди? — насторожился Калашников.
— Я же говорю, из охраны. Горобец Виктор Степанович и его ребята…
— А что они искали?
— Не знаю…
— И… они что-нибудь нашли?!
— Ничего…
Витальки заметно отлегло от сердца.
— А вы сами — неужели с тех пор ничего необычного не находили? Чего в квартире раньше не было?!
Воронина задумчиво нахмурила лоб.
— Может быть, это? — Девушка равнодушно приоткрыла ящик туалетного столика и вручила следователю небольшую плоскую коробочку вроде пудреницы, только побольше. — Марья Сергеевна нашла это среди моей косметики… Я ею больше не пользуюсь и попросила все выбросить. Мне неизвестно, откуда это взялось…
Нетерпеливыми пальцами Виталька схватил таинственную находку и, открыв ее, почувствовал себя полным идиотом. Внутри лежала обыкновенная трехдюймовая дискета. В таких специальных коробочках их удобно было хранить или носить с собой. Атас! И как же он раньше не сообразил?!
— Кажется, это от… как же его — кампутера, — пояснила вахтерша. — А у Наташеньки такою никогда не было. Может быть, ее покойник Игорь Николаевич ненароком позабыл?
— Да-да. Конечно, — кивнул потрясенный следователь, у которого от невероятной удачи даже закружилась голова. — Вы позволите мне забрать это с собой?
И, получив согласие, немедленно ретировался.
Выйдя на улицу, Виталька едва удержался, чтобы не пуститься в пляс. Ай да Калашников! Ай да сукин сын! Но и Широков тоже оказался не промах: чувствуя за спиной неотвратимое дыхание смерти, он предусмотрительно упрятал свою тайну в ящике с косметикой, где на эту невзрачную коробочку попросту на обратили внимания! Просто и гениально…
И теперь Витальке оставались сущие пустяки — эту кровавую тайну раскрыть…
Крылатское
Вечер
— Ну что, старуха, пора подбивать бабки? — самодовольно усмехнулся Виталька, просидев несколько часов за Никиным домашним компьютером. — Только сначала принеси мне пива и пожрать чего-нибудь… И вытряхни наконец пепельницу!
Покорная и бессловесная, как и подобает всякой женщине, когда она состоит при мужике, Ника тотчас исполнила приказание и тихонько уселась рядом с милым другом. Она буквально сгорала от нетерпения поскорее увидеть полную картину преступления. Может, это позволит наконец вычислить его организатора?
— Значит, так, — Виталька хлебнул пивка и нажал на клавишу. На экране монитора тотчас появилась фотография капитана Аленушкина с информацией из следственного дела по факту его убийства. — Примерно в конце минувшего года отставной капитан второго ранга Аленушкин Леонид Анатольевич окончательно убедился, что пресловутый концерн «Балт-Эко», где он работал в качестве эксперта, является, в сущности, мафиозной лавочкой, получающей огромные барыши на незаконных сделках с металлом. И очевидно, решил эту грязную лавочку прикрыть. За первые месяцы текущего года ему удалось незаметно собрать весомые доказательства преступной деятельности концерна. В частности, — Виталька снова нажал на клавишу, и на экране появились копии секретных документов, — любопытные факты о готовящейся продаже за рубеж крупной партии списанных атомных подводных лодок, реальная цена которых была значительно выше заявленной официально. Попросту говоря, Боровский и компания должны были прикарманить на этой сделке сотни миллионов долларов. Но, как известно, шила в мешке не утаишь. И слухи об этой сделке я собственными ушами слышал от военных моряков в Североморске… Одновременно капитаном были собраны доказательства по фактам других преступных сделок, как уже совершенных, так и находящихся в стадии подготовки. Вся добытая информация была переписана им на дискету, которую он постоянно носил с собой. В конце февраля Аленушкин наконец решает дать этой информации ход. Пишет письмо на имя Генерального прокурора России и собирается в Москву, чтобы лично вручить его адресату вместе с дискетой. Но сначала подает руководству концерна заявление об уходе. И двадцать четвертого числа прилетает к матери в Питер…
— Но почему в Питер, а не сразу в Москву? — перебила Ника.
— А ты не лезь поперек батьки в пекло, тогда и узнаешь, — ответил Виталька и для верности слегка щелкнул девушку по носу. — В Питере у Аленушкина жила мать, и он ее регулярно навещал… Итак, сразу по прилете капитан отправляется на вокзал, где и покупает билет класса СВ до Москвы. Ехать он собирался в ночь на двадцать пятое. Вечером на квартиру матери Аленушкина неожиданно звонит из Мурманска его жена и призывает капитана немедленно вернуться домой, потому что их младшая дочь серьезно заболела. Скрепя сердце Аленушкин вынужден временно отказаться от своего намерения. И в тот же день срочно вылетает обратно в Мурманск. Перед отлетом он поручает матери передать своему старому другу запечатанные в конверт дискету и письмо, надеясь, что тот в случае чего вручит их генеральному прокурору…
— Значит, капитан чувствовал за собой слежку?
— Конечно, чувствовал! Я уверен, что Аленушкин с самого начала был у службы безопасности концерна под колпаком. Они просто выжидали момент, чтобы разобраться с ним. И разобрались, едва капитан вернулся в Мурманск… Инсценировка была довольно убедительной. Не учли только одного, что пьяный ханурик, на которого пытались списать это убийство, расколется у меня на первом же допросе, не сумев толком объяснить, как именно он капитана убивал. А чтобы мы с Рощиным не раскололи этого ханурика окончательно, ему тихонько устраивают в местном КПЗ сердечный приступ. Несомненно, у того, кто за всем этим стоит, в Мурманске все очень крепко схвачено. И не только в Мурманске…
— А как же дискета капитана?
— Дискет на самом деле было две. Одну Аленушкин постоянно носил с собой. И ее изъяли у него сразу после убийства. Другая попала в руки старому другу. А именно — Ровнеру Семену Самуиловичу, президенту совета директоров коммерческого банка «Норд-вест» на Лиговке. Но вместо того, чтобы незамедлительно передать ее адресату, как он клятвенно пообещал матери капитана, господин президент решил полюбопытствовать: что же, собственно, за кот сидит в этом запечатанном мешке? Полюбопытствовал. И обнаружил нечто такое, что могло бы очень пригодиться небезызвестному господину Широкову Игорю Николаевичу, который и был его постоянным деловым партнером.
— Атас!
— Не знаю, продал он дискету Широкову или подарил, но то, что передача состоялась, — это факт. Был я у этого Ровнера. Отвратительный тип, между нами говоря. Он, конечно, напрочь от всего открестился. Но я его живо расколол. И можно сказать, по глазам понял, что дискету он таки Широкову передал.