Страница 6 из 11
Но в одиночку ей не справится с тем, что она задумала. Ей нужен кто-то, кому можно верить. И Криспин избрала мисс Блю, просто потому что с нее началось что-то странное и неведомое в ее жизни. Криспин предполагала, что мисс Блю имеет какое-то отношение к тете Эмме и к дяде Лукасу, не прямое, а косвенное. Но какое именно и почему, нужно было думать.
Перед тем как прийти в класс, мисс Блю долгое время сидела в своей машине на стоянке школы. Она смотрела на клочок бумаги врученный ей Криспин, на котором было написано: «Нужно поговорить. Пригласите меня в гости в субботу, скажите, что дополнительные занятия вне дома по литературе, мама поверит». Удивительно, но мисс Блю поверила в эти слова сразу. Она тонко чувствовала, что у Криспин за долгое время молчания… Есть. Что. Сказать.
========== Глава 6. Нет возврата. ==========
Время застыло на месте и для мисс Блю. С того самого момента, как она узнала страшную новость в собственном доме, в Уэллвуда, время для нее почти остановилось. Тот день, который начался так сладко ушел в историю и Мэгги пять лет пыталась стереть из памяти бледное лицо Эммы, когда та положила трубку. Их безответственность привела к тому, что случилось страшное событие. Тогда они немедля собрались и уехали на машину в Балтимор. Но то, что случилось уже там, мисс Блю до сих пор вспоминала с содроганием. Безответственность перевернула ее жизнь с ног на голову и мисс Блю начала думать, что ей надо лечиться от ее болезни и любви к своему полу. Убеждала ее в этом и мама, пока была жива. И Мэгги борясь с чувством отвращения к себе самой стала другой. Но поменялась она только внешне, становясь замкнутой и нелюдимой. Она приняла правила игры та том жизненном этапе, повстречав Брюса Тёрнера, который готов был разделить с ней жизнь. Но что-то в ее жизни все же было неправильно, какой-то паззл не складывался и выпадал из общей картины бытия. Если бы она только могла все исправить, она бы никогда не пригласила Эмму Кертис на свидание. Но кто же знал, что это может привести к таким последствиям.
Доктор Йен Грифит стоял на пороге дома Кертисов. Уже который день он размышлял над тем, почему Энн Кертис не отвечает на его звонки и даже не пускает его к пациентке. Сегодня утром главный врач больницы Святой Маргаретт – Сэйдж Брэйвуд, его коллега по Институту Психиатрии сказал ему, чтобы тот оставил пациентку Криспин Кертис другому врачу. И вот он здесь, чтобы получить объяснения от матери Криспин, но похоже дома нет никого.
Грифит считал себя хорошим специалистом и очень хотел помочь девочке, которая по видимому многое знает, но память в целях безопасности сблокировала многие события. И его отстранение от лечения пациентки было для Йена новостью. Он же почти добрался до разгадки молчания Криспин.
Не желая сдаваться, доктор Грифит обошел дом стороной, входя на частную собственность без видимых причин. Но он очень хотел получить ответ от Энн Кертис, однако наткнулся за домом совершенно не на нее.
- Это частная собственность, - невысокий голос заставил доктора вздрогнуть. – У вас есть разрешение или документ, который заставит меня опустить оружие?
Эмма за пять лет научилась хорошо обращаться с оружием, пытаясь хоть как-то оправдать свой развод с мужем. И уж точно она бы не промахнулась с семи футов. Она не видела со спины, что за человек стоит на газоне дома ее сестры, но когда он повернулся, она едва не нажала на курок машинально.
- Ты?! Какого черта ты здесь делаешь?!
Грифит тоже явно не ожидал увидеть Эмму с оружием в руках. Он и не предполагал, что она приехала в Балтимор. Он думал, что более никогда ее не увидит. Особенно после того, как узнал, что она стала невольной виновницей трагедии в семье своей сестры. Тогда, пять лет назад, когда Йен Грифит был по уши влюблен в красивую и страстную Эмму, он даже не предполагал, что его правда может разрушить чью-то жизнь. Но она разрушила жизнь Эммы и ее семьи, хотя по сути никто бы не узнал об их связи с учительницей, если бы ни Йен, который в порыве ревности все рассказал Энн и Лукасу Кертис. Он разрушил ее жизнь до основания, тогда, пять лет назад. У Эммы сейчас было полное право жать на курок. Но жить с еще одним грузом – это слишком.
- Я пришел к твоей сестре, - ответил доктор на вопрос, пытаясь мыслить ясно.
Но сложно мыслить ясно, когда на тебя направлен ствол винтовки. Йена даже не интересовало в тот момент, откуда у Эммы такое оружие. Сейчас его интересовало, когда Эмма его опустит.
- Моей сестры нет дома. Ты это понял, когда она не открыла тебе дверь, не так ли?
Грифит молчал. Ему нечего было сказать, проще потянуть время.
- Я имею полное право стрелять, ты на частной собственности. У тебя нет разрешения или другого документа, где было бы сказано, что это вторжение правомерно. Так что ты скажешь в оправдание?
- Я ошибся, - ответил Грифит. – Думаю, мне лучше уйти.
Эмме не хотелось отпускать того, кто разрушил ее жизнь, не имея на то никакого права. Но убийство – не выход. Жизнь Эммы уже не склеишь, а месть ничего не исправит.
- Думаю, что тебе лучше не возвращаться.
Грифит кивнул и отправился обратно. И пока он не свернул за угол следующего дома, он чувствовал, что ему тычет в спину прицел винтовки.
В доме мисс Блю было светло и уютно. Большая терраса, у окна которой стоял стол заваленный тетрадками. Наверняка здесь мисс Блю проверяет сочинения одноклассников Криспин. Справа стояла тумбочка, на которой в свою очередь стоял телевизор. Он был накрыт сверху тряпичной салфеткой, но Криспин разглядела полосы пыли. Слева, недалеко от входа висела картина художницы Ники Боэм «Маяк». Когда-то давно мисс Блю рассказывала в классе, что очень любит творчество этой художницы. Дверь в сам дом оказалась закрыта, но через окна было видно, что живет мисс Блю не богато, но вполне комфортно. Рядом с дверью в дом, на невысокий лежанке стал серый пушистый кот.
- Это Гарольд, - махнула рукой мисс Блю на кота. – Его принес Брюс.
Кот даже ухом не повел, когда они появились на террасе, продолжая спать.
- Ты хотела поговорить? Давай присядем на диван.
Диван стоял в углу, перед телевизором. Небольшой, но удобный, он был идеально вписан в интерьер вытянутого помещения террасы. Мисс Блю словно чувствовала, что разговор будет долгим и напряженным, поэтому на небольшом журнальном столике, возле кота стояли чайные чашки и чайник.
Усевшись на диван, Криспин сразу же протянула мисс Блю конверт. Он запечатан не был и Мэгги ловко извлекла содержимое. Криспин кивнула на то, что перед разговором, она хочет чтобы мисс Блю прочла три страницы написанного на тетрадных листках.
Криспин написала письмо перестраховываясь. Очевидно, что после неимоверно долгого периода молчание связки отказывались работать так, как хотелось бы. Поэтому нужно было как-то рассказать мисс Блю об этом, чтобы она не испугалась, если что-то пойдет не так. Да и напрягать связки больше, чем надо, тоже не стоит.
Пока Мэгги внимательно читала письмо, Криспин поднялась и подошла к окну. За ним солнце отплясывало славный танец на ведрах и садовой утвари. Изумрудный газон переливался словно россыпь нефритовых камней и лазурных глянцев. Чуть поодаль стоял мужчина с лопатой на плече. Он явно устал на солнце, и сейчас просто стоял расслабившись. Но что-то в его такой позе насторожило Криспин. Она неожиданно вспомнила свой рисунок о странных мужчинах на фоне изумрудного газона. Один из них напоминал мужчину с лопатой.
Криспин тряхнула головой, но перед взором все еще стоял рисунок. Все это должно куда-то вести. Обязательно.
Она вздрогнула, когда на ее плечи сзади осторожно легли руки мисс Блю и легкий голос, произнес:
- Я понимаю, что значит молчать столько лет. Я сама не говорила почти два года, мне просто нечего было сказать людям, которые не хотели слушать и знать.
Голос мисс Блю успокаивал, и гнал тот рисунок из памяти, напоминая Криспин зачем она сюда пришла. И что надо сделать, перед тем, как возврата не будет.