Страница 4 из 11
Уже дома, когда Энн оставила Криспин в своей комнате, она позвонила Эмме и попросила ее приехать. Пока Крис была без сознания и доктора пытались понять, что с ней такое, Мэгги все время была рядом. Она слышала от врачей тоже что и Энн. А именно то, что амнезия, поразившая Крис после смерти ее сестры начинает рассасываться, выпуская наружу то, что возможно мало кому понравится. То, что человек видел до того, как получить шок. Это очень напугало Энни и она решила, что сестра обязана присутствовать , ведь ее это тоже касается.
Эмма не была в восторге снова ехать к сестре. Тот дом не вызывал у нее никаких положительных эмоций, скорее наоборот. К тому же у сестер были явно натянутые отношения. Но все же, Эмма должна была ехать и успокоить Энни, ведь Лукас не станет заниматься этим.
Оставшись одна, Криспин взяла карандаш и бумагу и стала рисовать те отрывки, которые она видела до того как потерять сознание на полу своей комнаты. Она рисовала так быстро, что рука затекла от сильного нажима и хаотичных движений.
Когда рисунок был закончен, Криспин поразилась сама его реалистичности. У нее несомненно был талант художника, но сейчас эту картину рисовала будто бы не она. Кто-то другой водил ее рукой, пока она пребывала неизвестно где. Она читала, что подобное называют «автоматическим письмом», но дело в том, что она не писала, а рисовала. Она ли?
На рисунке четко были изображены двое мужчин спиной к рисующей. Один мужчина был полноват и выше другого. На нем была клетчатая рубашка в красно-белых цветах, в одной руке он держал нож. Другой, был меньше и по ходу младше мужчины, юноша. Он тоже стоял спиной на его куртке была нарисовала эмблема «Балтимор Рэйвенс», баскетбольного клуба из ее города, имевшего сине-бело-черные цвета с золотой окантовкой и символом клуба всегда был ворон. Криспин знала этот клуб, потому что за него болел дядя Лукас. У юноши в руках был пакет и веревка. Они оба склонились над чем-то напоминавшим тело ребенка, но Криспин был не решилась утверждать, что это так и было. Весь рисунок был изображен на черно-синем фоне ночи. Той ночи, которую Криспин не помнила.
========== Глава 4. Страх. ==========
Никогда таких реалистичных рисунков Криспин не рисовала. И сейчас смотря на это чудо она ужасалась тому, что хранит ее память. Явно что-то страшное. Но почему это активировалось когда она коснулась руки мисс Блю?
Раньше Криспин всегда думала, что память запоминает всё. Важное и не очень, нужное и ерунду и не способна на то, чтобы скрыть то, что скрывать не стоит. Но защитные возможности организма порой непредсказуемы, они защищают психику и самосознание лучше, чем это мог бы сделать сам человек. Может поэтому Криспин после смерти Лейси заинтересовались ученые из Денвера. Они приезжали в дом Кертисом и исследовали Криспин. Задавали вопросы, проводили анализы, выясняли не утратила ли она совсем дар речи. Их любопытство нарастало, пока однажды Энн Кертис не надоели толпы журналистов у дома и толпа народа, которая рассматривала ее дочь, словно экспонат из прошлого.
Мама Криспин в прошлом сама общалась с большим количеством народа каждый день. Она работала менеджером в супермаркете и ужасно уставала от людей. После похорон Лейси она нашла себя в садоводстве и ландшафтном дизайне, весьма прибыльном деле Балтимора, городка, где почти каждый обеспеченный человек мечтает о красивом саде. Семья Кертис ни в чем не нуждалась, однако Энн посчитала нужным работать в сфере обслуживания и дальше. Только теперь они с молодой напарницей Честити Фольк и двумя подрядчиками Вольфом и Кэссиди принимали заказы на садово-парковые работы. Честити нравилась Криспин и это было взаимно. Молодая женщина, весьма спортивного телосложения и круглого лица, очень импонировала Крис. Хантер объяснял эту мощь тем, что мисс Фольк лесбиянка и ходит в качалку минимум три раза в неделю.
- Я слышал от Стюарта, что она пыталась и твою маму перетянуть на «их сторону», - шепотом сообщал Хантер, когда приходил навестить Криспин после больницы. – Зачем такие люди нужны миру, они же даже потомства не могут создать.
Хантер не единственный, кто навещал Крис. Была еще одна девочка, с которой она общалась. Ее звали Белла Харрис. Она была англичанкой и переехала в Балтимор вместе с отцом, который здесь получил работу архитектора. Белла была молчалива от природы и Криспин очень удивляло, что светловолосая девушка не любит разговаривать. Хотя теперь, Криспин в молчании понимала куда больше, чем кто-либо. Ведь когда молчишь, мир перед тобой меняется. И люди… Они становятся другими, даже сами того не желая. Они даже вещи другие делают, те, что им не свойственны.
Белла заходила к Криспин пару раз в неделю. Иногда не приходила целый месяц. Она никак не объясняла это. Просто говорила что у нее были дела. Но когда она приходила, то всегда приносила интересные темы для бесед. Правда развивать эти темы приходилось ей одной, а Криспин слушала мысли восемнадцатилетней девушки и понимала, что они обе очень похожи. Белла призналась однажды, что она никогда и ни с кем не говорит так много, как с Крис. Белла выглядела младше своих лет и наивнее. Ее мысли который довелось слушать Криспин сходились на том, что мир вот-вот должен поменяться, ведь уже самое время для перемен. Из-за всех этих детских размышлений, Крис вспоминала рассказы, которые ей читала мама в детстве, о том, что каждый может изменить мир. Если захочет.
Однажды Беллы не было около трех месяцев, а потом Криспин узнала, что их с отцом сбила машина. Отец всего лишь сломал ногу, а Белла впала в кому. И уже больше двух месяцев она пребывает где-то между жизнью и смертью.
- Сестра Грин сказала, что она может никогда не проснуться, - сообщил Хантер. – Знаешь, когда-то так было с моим старшим братом. Он попал под машину и так же лежал в коме, а потом нам сообщили, что он умер. Его мозг просто отказался работать. Я очень скучаю по нему. Он был старше и показывал мне всякие интересные штуки, вроде того, как летают самолеты, из чего делаются барабаны и многое другое. Мама сказала, что организм Харри просто не выдержал перегрузок и вышел из строя.
Криспин уставилась на Хантера, который все еще с хмурым видом вспоминал о брате. Харри. Именно это имя звучало в ее голове, когда она смотрела калейдоскоп картинок, а потом потеряла сознание.
- Вот вы где, - обрадованно воскликнула тетя Эмма. – А я зефир привезла! Ай-да чай пить!
Тетя Эмма в последнее время приезжала редко. Ссылалась на занятость, но чувствовалось что у них с мамой Криспин были натянутые отношения. Сложно приезжать в гости к сестре, если та ей не рада.
- Миссис Кертис, я думаю, что Криспин хотела бы навестить Беллу Харрис, - практически озвучил желание Крис Хантер. – Это та девушка, что попала в аварию на нашей улице.
Тетя Эмма скользнула озадаченным взглядом по лицу Криспин и кивнула.
- Ну, конечно же! Что за вопрос, обязательно навестим Беллу. А пока, помогите мне помыть посуду.
Палата, где лежала Белла была голубого цвета. Криспин вспомнила, что там, где лежала она, стены были выкрашены в белый. Видимо это сделано чтобы как-то различать палаты с особо тяжелыми и не очень. И хотя Хантер, который напросился пойти с ними, возразил этой теории, Криспин подумала, что она права.
- Побудь я ней, а мы с кафе за пончиками сходим, - сказала тетя Эмма и они с Хантером ушли, оставляя Криспин с Беллой.
Сложно было поверить, что перед ней лежит человек. Столько трубок Криспин не видела давно. НЕ смотря на свой девятнадцатилетний сознательный возраст, она не чувствовала в себе смелости воспринимать мир по взрослому и всегда страшилась того, что с ней может произойти что-то что с Харрис. Незавидная участь не просто молчать, а по сути быть мертвой, с поправкой на то, что ты не мертв, а просто твое сознание в глубокой безсознанке. У Крис сложилось впечатление, что она словно смотрит из прошлого в будущее, как тогда в этом калейдоскопе. Она видела все со стороны, не участвуя. И сейчас у нее было тоже самое.