Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 19 из 21

— Я даю тебе день. После, мои люди начнут охоту, — Марсель смотрел на неё в упор, не видя и грамма мелькнувшей радости, будто бы ей было уже всё равно что с ней станет. — Прощай, Кэролайн, — обойдя её, он на миг положил ладонь на её ледяное плечо, неприкрытое тканью совсем лёгкого платьица, тем самым вынуждая её вздрогнуть от этого контраста температуры.

Она всё так же была неподвижна, обернувшись лишь тогда, когда Марсель уже садился в машину, в этот самый момент находя причину жить. Её глаза были пустыми и холодными, но в сердце загорелся огонь ненависти. Такой сильной и разрушительной, заставляющей её присесть на корточки перед надгробием и, проведя по любимому имени пальчиками, дать клятву отомстить.

========== Am I only the mistress? Nc-17 ==========

***

Стоя перед зеркалом во весь рост, Кэролайн в очередной раз придирчиво разглядывала своё отражения, ища мелкие недостатки, так яро желая всегда выглядеть в его глазах идеальной, совершённой во всём.

Золотистые локоны игриво струились по её плечам, грудь аппетитно была приподнята, а тонкая талия, туго затянутая корсетом, добавляла фигуре плавности линий. Чуть подтянув немного скатившийся капроновый чулок угольно-черного цвета, Кэролайн закрепила его на подвязке, проведя ладонью по коже, удостоверяясь в её нежности. Даже сейчас ощущала сладкий запах лосьона, который он так любит с жадностью вдыхать, путешествуя губами по её телу.

Несколько капель духов на шею, в ложбинку между грудей, на запястье, а затем можно приниматься за макияж, ведь в запасе ещё полчаса до его приезда, уже отдающего грустью очередного расставания после нескольких часов жаркой встречи и её любви.

А затем наступил ад. Сперва проходит десять минут от назначенного времени, затем ещё десять и это томительное ожидание затягивается до не возможности, вынуждая её с жалостью смотреть на своё отражение, видя мелькнувшие в глазах предательски слёзы. И будто бы подгадав момент, когда слезинка уже вот-вот была готова скатиться по её щеке, тонкий слух уловил звук вставляемого в замочную скважину ключа, вынуждая приятное тепло разлиться по телу. Пришёл. Он всё-таки пришёл…

Поспешно проведя пальцами под глазами, устраняя едва заметные следы туши, оставленной на коже, она взяла в руки алую помаду и нанесла новый слой на губы, в тот же миг встречаясь с ним взглядом в зеркале. Он стоял на пороге, чуть оперевшись на дверной косяк плечом и пронзая её виноватым взглядом. И она поняла всё без слов. Были дела поважнее. Он был занят своей семьёй, совершенно позабыв о ней, горящей в своём одиночестве любовнице, предано ждущей его и искренне радующейся каждому короткому звонку или смс.

— Прости, не мог вырваться, — пояснив наконец причину своего опоздания, мужчина медленными и плавными шагами прошёл в спальню, всё приближаясь и приближаясь к ней, сидящей за туалетным столиком и не сводящей пристального взгляда с него, наблюдающей за ним через зеркало.

— Жена? — несмотря на то какую боль приносит ей это ненавистное слово, всё же поинтересовалась Кэролайн, стараясь принять как можно более равнодушный вид.

— Хоуп приболела, — отрицательно покачав головой, произнёс Клаус, в тот же миг проведя тыльной стороной ладони по её щеке, вынуждая блаженно прикрыть глаза и поддаться навстречу его невесомому касанию.

Было больно осознавать, что любимый мужчина ей не принадлежит. В его жизни есть те, кто имеет право просыпаться с ним по утрам, не боясь дарить свою любовь, и появляться в обществе, не вызывая осуждения.

А на Кэролайн вот уже второй год стоит клеймо любовницы, не дающее ей спокойно спать по ночам, сгорая от несправедливости и обиды. Но больше всего она боялась услышать от него, что больше ему не нужна; что они больше не встретятся. Сотни раз ей снилось, как он произносит холодным тоном страшные слова, способные разрушить её мир: «Я больше не приду». Эти слова так больно вонзались в сердце и вынуждали её остервенело швырять вещи по комнате, лишь бы не думать о том, что скорее всего так и закончатся их ненормальные отношения однажды. И этот день, она была уверенна, становился всё ближе и ближе…

Он ладонями скользнул на её плечи, ласково пробегаясь грубыми пальцами по её нежной коже, посылая мурашки и вынуждая её выгнуться, откинув голову на его живот. Желала быть ближе; желала извлечь из этой встречи как можно больше ласки и жарких касаний.

Она почувствовала его горячее дыхание, прежде чем его губы мягко коснулись её губ, сводя с ума и вызывая болезненное наслаждение. Все их отношения были чем-то на грани её безумства, страданий и эйфории. Руками скользнув на талию, он с силой потянули её вверх, вынуждая покорно подняться на ноги, не оставляя вовсе другого выхода. Кэролайн была не в силах уже отказаться от его прикосновений; от него самого. Порой такого жестокого и холодного, заставляющего её сердце кровоточить раз за разом.

Быть может, поэтому поцелуй быстро утратил свою нежность, став страстным и безудержным, даже чуточку грубоватым. Кэролайн крепче вцепилась в него, вплетая пальцы в его волосы и с силой оттягивая, будто стараясь выплеснуть тем самым на него свою боль и обиду, съедающую её изнутри. И Клаус, почувствовав эти разительные перемены, тотчас же отстранился и недоуменным взглядом взглянул в её голубые глаза, сверкающие безысходностью и гневом.

— В чём дело? — заботливо спросил он, очерчивая контур её губ большим пальцем, будто бы издеваясь, а, быть может, и вправду не понимая причину её такого поведения.

В тот же миг его щёку обожгла сильная пощёчина, всё же служащая доказательством её уязвлённого женского самолюбия, крупицы которого в ней всё ещё были живы. Ведь она уже устала быть той, кто преданно ждёт его появления; той, кто вечно гадает, любит он её или же просто трахает, стараясь уйти от рутинной семейной жизни, забывшись в объятиях очередной любовницы.

Между ними повисло молчание… напряжённое и удручающее, заставляющее её потупить взгляд в ожидании того, что он сейчас развернётся и уйдёт, громко хлопнув дверью. И в тот же миг разобьёт её хрупкое, кровоточащее болью, сердце.

Вот только Клаус вовсе не собирался уходить, наоборот, он сделал стремительный и решительный шаг ей навстречу, грубо хватая за затылок и притягивая к себе, чтобы впиться в её губы жёстким поцелуем, сминая их и вызывая тихий женский стон, сопровождающийся совсем лёгким сопротивлением — слабой попыткой выбраться из стальных объятий, сжимающих её тело. Так крепко и властно, что помимо воли низ живота заныл в сладкой истоме.

Толкнув её, Клаус вжал её своим телом в стену, крепко удерживая за бёдра, не давая ей даже шелохнуться, вмиг пресекая все эти глупые попытки сопротивления. Его пальцы мягко прошлись по кромке трусиков, чуть задевая ткань дразнящими движениями, вызывающими её тихий стон и полную капитуляцию перед ним.

— Пожалуйста, — сдалась Кэролайн, умоляюще прошептав, готовая сказать и сделать всё что угодно, лишь бы ощутить столь долгожданные прикосновения его пальцев, уже ощущая сладостную влагу между ног и приятный жар.

Сердце в груди стучало громко и быстро, вынуждая её сделать жадный вдох, стоило только ему отодвинуть полоску трусиков в сторону и пройтись по складкам её плоти, раздвигая их и надавливая на клитор.

— Клаус, — томно простонала Кэролайн, обвивая его шею своими руками и притягивая ближе, приникая к губам в поцелуе, таком же страстном, как и его движения пальцев внутри её лона.

Языком Клаус прошёлся по её нижней губе, поддразнивая и заставляя невольно поддаться навстречу, и в ответ получила она лишь его хитрую усмешку и довольный взгляд, которым он окинул сгорающую от желания девушку.

Сколько раз он зарекался больше не приходить; сколько раз клялся, что это в последний раз, но всё равно приходил, с какой-то маниакальной одержимостью желая лишь её податливое тело. Желал слышать её стоны, её голос, так трепетно произносящий его имя. И ему становилось по-настоящему страшно. Ведь она — то единственное, чего он так яро желает.