Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 15 из 21

***

Сама Графиня в этот самый момент, пока внизу находился посланник короля, чьей миссией стало её разоблачение, как раз находилась в своих роскошных покоях, принимая ванну и готовясь отойти ко сну пораньше. Кэролайн расслабленно откинула голову на бортик, прикрывая глаза и делая глубокий вдох, наслаждаясь минуткой безмятежности и уединения, ощущая лишь тяжесть в мышцах от верховой езды.

Она прекрасно ведь знала о слухах и страхе, что вызывало одно лишь её имя, ставшее синонимом слову «убийца». А ведь тринадцать лет назад всё было совсем иначе. Она была для всех них светлым лучиком надежды на лучшее будущее и процветание. Её любили, ею восхищались и ей готовы были поклоняться, в то время как её супругу доставались лишь укоризненные взгляды. Все знали о его пристрастии к вину и насилию, которое он осмелился однажды применить и к своей жене. За это Люсьен Касл и поплатился своей жизнью, сперва лишившись рук, посмевших причинить боль Графине и уязвить её самолюбие.

— Миледи, — нарушила её покой обеспокоенная Кэтрин, буквально ворвавшаяся в покои и поспешно закрывшая плотно за собой двери. — Беда. В ваш замок пожаловал некий Никлаус Майклсон. Он уполномочен королём вести расследование касательно слухов о вашем… пристрастии.

Кэролайн спокойно открыла глаза, невозмутимо смотря на свою верную прислужницу, чересчур напуганную и готовую уже вот-вот расплакаться, судя по тому как дрожали её руки. Будто бы прибыла весть о её скорой казни.

— Успокойся, — твёрдо произнесла Кэролайн, — Вернись в свои покои и приведи себя в порядок. Я сама спущусь к нему.

— Как прикажете, — послушно поклонилась она, удаляясь из спальни Графини.

На негнущихся ногах девушка поспешила в конец коридора, желая побыстрее оказаться в своей комнате, чтобы скрыться от этого ужаса, охватывающего каждый раз, когда она видит эту проклятую ванну, наполненную чьей-то густой, алой кровью. Кэтрин понимала, что должна держать язык за зубами, если не хочет для себя той же участи, что постигла Бонни Беннет. А она была ведь лучшей подругой Графини и, по совместительству, неопытной — начинающей — ведьмой. Именно она нашла в своём гримуаре, доставшемся ей в наследство от бабушки, рецепт вечной жизни, завязанной на крови.

Вот только, увы, сотворить подобное ей было не по силам, зато рецепт вечной молодости совсем не требовал её ведьмовских сил. Сперва она закрывала глаза на то, что Кэролайн загорелась решимостью во что бы то ни стало сохранить свою юную и чистую красоту, по началу используя свою собственную кровь, нанося её на лицо раз в неделю. Но затем всё становилось хуже и хуже, и её одержимость приняла опасный оборот, закончившись тем, что Графиня переступила грань и согрешила.

Это была её первая жертва, после которой они с Бонни крупно поссорились. Вот только Беннет, вознамерившаяся покинуть замок, так и не смогла этого сделать, оказавшись заколотой одним из безмолвных слуг, лишённых языка и получающих за свои услуги мешки, доверху наполненные золотом. Самым ужасным было, что её кровавый метод сработал. Она и вправду обрела молодость. На её лице не было ни единого отпечатка прошедших тринадцати лет. Кэролайн обладала всё такой же юной и невинной красотой. Но у неё было совершенно тёмное и безумное сознание, являющееся, наверняка, результатом кровосмешения её предков, породивших этого монстра, спрятанного под маской невинного ангела. Этот монстр был вечно голоден. Его жажда крови всё росла и росла, а удовольствие от каждой отнятой жизни лишь увеличивалось. Страх и боль жертв были для неё сладким нектаром теперь, приносящим ни с чем несравнимое наслаждение.

Самым страшным в Кэролайн Форбс был гнев. Под властью столь сильной эмоции, она была способна совершить абсолютно безумные вещи. Стоит только вспомнить, как она впилась зубами в тело несчастной молоденькой служанки по имени Камилл, вырвав целый кусок плоти из её шеи. А бедняжка всего-навсего выразила свои опасения, касательно здорового рассудка Графини…

***

Плавно спускаясь по винтовой лестнице, Кэролайн мягко ступала по ступенькам, оставаясь абсолютно бесшумной, словно опытная хищница, которой она, по сути, и являлась. Наспех надев на себя струящееся белое платье с длинными руками и не успев даже собрать волосы в причёску, она поспешила вниз, на встречу с таинственным английским лордом, соблазнить которого, она была более чем уверена, ей не составит труда, в случае острой необходимости. А пока, нужно лишь постараться развеять все сомнения лорда и убедить его в своей невиновности, введя в заблуждение и списав всё на чересчур богатую фантазию крестьян.

— Добрый вечер, — войдя в столовую, Кэролайн первая начала разговор, подходя к мужчине, нагло занявшему её место во главе стола.

Он тут же встрепенулся, грациозно поднимаясь на ноги и окидывая Графиню внимательным взглядом, признавая, что слухи о её красоте оказались правдивы. Она и вправду выглядела моложе своих тридцати шести. Гораздо моложе. Максимум на двадцать.

— Позвольте представиться, Никлаус Майклсон, — он чуть склонил голову, тем самым выражая своё уважение, и поспешил шагнуть к ней навстречу, беря её ладонь в свои руки, невольно удивившись нежности её белоснежной кожи.

Прижавшись к тыльной стороне ладони губами, он вновь посмотрел в её голубые глаза, сверкающие столь ярким светом и невинностью, что в сердце тут же закралось сомнение о её способности вообще причинить кому-либо боль. Кэролайн же мягко и удивительно тепло ему улыбнулась в ответ, замечая проскользнувшее в его серых глазах удивление и замешательство, что было ей на руку.

— Кэтрин сказала мне, что вы прибыли сюда по просьбе короля, — она отошла от статного мужчины, однозначно обладающего влиянием и крепкой хваткой, судя по тому хищному взгляду, с которым он оглядел её тело.

Присев за стол, Кэролайн любезно указала ему на стул, прося к ней присоединиться за ужином, стараясь вести себя как можно более непринужденно. И Клаус согласно кивнул, подтверждая её слова, а затем присел напротив Графини, всё так же с любопытством разглядывая её.

— Я бы очень хотела раз и навсегда покончить с этими ужасающими слухами, — тихонько проговорила Кэролайн, чуть наклонившись к нему ближе и умело сыграв грусть. — Они считают меня чудовищем. Я вынуждена целыми днями находиться в этом замке под охраной, опасаясь за свою жизнь. Их страх и ярое желание покарать меня достигли своего пика. А ведь я виновна лишь в том, что красива.

— В каждом слухе есть доля правда, Кэролайн, — задумчиво произнёс он, подозрительно прищурившись, будто улавливая в голосе лживые нотки.

— Тогда оставайтесь здесь, в моём замке, и убедитесь, что я говорю правду, — Кэролайн смело встретила его взгляд, вовсе не боясь поставить всё на кон и рискнуть.

— Я приму ваше предложение, — согласился Клаус, по достоинству теперь оценив не только её уникальную красоту, но и острый ум.

Она понимала, что если сумеет убедить короля в своей невиновности, то сможет позже потребовать у него защиту или другие владения, подальше от этих мест, с возможностью изменить имя. Ведь ей и вправду уже надоело сидеть в этом замке, будучи запертой в нём, словно в золотой клетке. Кэролайн понимала, что вынуждена идти на такие жертвы во имя своей безопасности. Уж лучше быть пленницей собственного замка, чем быть сожженной на костре или заколотой вилами грязных простолюдин.

***

Клаус гостил вот уже неделю в её поместье, остервенело следя за каждым её шагом, фанатично желая докопаться до истины, какой бы жуткой она не была. Но всё было совершенно обычным, лишённым какого-либо ужаса и мистики. Обычный замок и совершенно обычная Графиня, занимающаяся обыденными вещами.

Она любила часами сидеть в библиотеке, не просто читая что-либо, а остервенело изучая языки, будто бы только в них могла найти спасение от скуки и тоски. И Клаус всё больше стал замечать, что она всё делает с особым желанием и полной самоотдачей, тем самым найдя общую между ними черту. Очередную.