Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 9 из 22

Вновь плавно качнув бёдрами, она погрузилась полностью во льющуюся по залу мелодию, пропуская её сквозь себя и прикрывая в блаженства глаза, завершая песню томным и чуть хрипловатым шёпотом, после которого раздались бурные овации, вызвавшие на её губах лишь лёгкую улыбку. С годами она уже разучилась находить радость во всеобщем признании, прекрасно и без этого зная, насколько её голос может околдовывать.

Проведя небрежно пальчиками по белокурым локонам, она спустилась с миниатюрной сцены, направляясь уверенно к бару и до сих пор ощущая на себе пристальный взгляд серых глаз, так оценивающе прошедшийся по ней всего несколько мгновений назад. Она бы с радостью возмутилась подобной выходке и вопиющему неуважению, но настроения на очередной скандал у неё сегодня не было. Не хотелось портить такой приятный вечер, тем более она обещала Глории вести себя прилично и не питаться на территории бара. А кто знает, до чего её может довести вспышка злости и мужское хамство, ставшие в эти дни совсем обыденным делом.

— Налей мне шампанское, — подойдя к барной стойке, произнесла мягко она, скользнув пальчиками по гладкой поверхности и чуть оперевшись на неё в ожидающем жесте локтем.

— Запиши на мой счёт, — тут же раздался позади повелительный мужской голос, в котором ощутимо улавливался британский акцент, с мелькающими в нём нотками куда более древней вариации языка.

И Кэролайн не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, кто нарушил её уединение, привнеся в расслабленную атмосферу вновь изрядную долю снобизма и раздутого самомнения.

— Думаете я не в состоянии заплатить за себя? — чуть повернув неторопливо голову в его сторону, поинтересовалась холодно она, вызывая этим на его губах лишь колкую усмешку, с которой он шагнул чуть ближе и прислонился уверенно спиной к барной стойке, прежде чем вновь скользнуть по блондинке пристальным взглядом.

— Ну что вы, — протянул с обаятельной улыбкой на пухлых губах он, — И в мыслях не было. Это в качестве извинения за то, что ваш прекрасный голосок был неоценен сперва, — Клаус коснулся её руки и уверенно обхватил её своими пальцами, приближая с силой к своим губам, чтобы в следующую секунду запечатлеть галантно поцелуй на тыльной стороне её ладони, обтянутой тканью белоснежной бархатной перчатки.

И такая жалкая лесть вызвала в Кэролайн лишь едкую усмешку, наполненную холодным безразличием, что вынудила его удивлённо взглянуть на неё и сорваться на тихий вздох. Ведь прежде никогда ещё женщина так не реагировала на его общество, продолжая открыто насмехаться и проявлять невиданную холодность.

— Это вы так извиняетесь за свою ограниченность? — вопросительно вздёрнув бровь, она склонила голову чуть на бок, изгибая губы в порочно ласковой улыбке, вынудившей его невольно заострить внимание на её лице и алом оттенке помады, что так идеально вторила цвету горячей и пряной крови.

И до него лишь спустя несколько секунд дошло сказанное, начисто сметая весь контроль и желание быть вежливым. Потому Клаус резко подался вперёд и в хищническом порыве коснулся ладонью её талии, чтобы не дать ей в ужасе сбежать. Но она в ответ лишь тихонько засмеялась, чуть откинув голову назад и обнажив белоснежную кожу тонкой шеи, а затем мягко прошептала ему прямо в губы:

— Ох, сколько ярости в этих движениях, — погладив ладонями его плечи, она ощутила, как напряжение в его теле стремительно исчезает, вызывая этим её довольную улыбку.

Склонившись к нему ещё ближе, вынуждая его ощутить запах её духов, Кэролайн стянула медленным движением перчатку с правой ладони, прежде чем коснуться бесстыдно кончиками пальцев уголка его губ, поддевая указательным пальчиком засохший след крови и вынуждая мужчину нервно сглотнуть от столь приятной близости обжигающе горячего женского тела.

— Вы скажите мне своё имя? — прошептал хрипло он, ощущая как тесно становится в брюках лишь от одного вида её алых губ, сомкнувшихся плотно вокруг указательного пальчика, на котором виднелись следы крови, оставшиеся после его последней жертвы.

Но Кэролайн в ответ лишь довольно усмехнулась, игриво склонив голову набок и скользнув влажным пальчиком по его губам, дразня ещё больше уверенным взглядом, в котором застыла порочная загадочность.

— Только когда вы это заслужите, Клаус, — дала наконец ответ она, беря бокал с шампанским за тоненькую ножку, и, отпивая слегка шипучую жидкость бледно-золотого цвета, одарила его вновь холодной усмешкой, — Всего доброго.

Она улыбнулась ему слегка на прощание, уверенно уходя от него, плавно покачивая округлыми бёдрами и вынуждая расшитую бисером бахрому звенеть мелодично в такт её неспешным шагам. И Клаус это расценивал как вызов, который он готов был с радостью принять, уже ощущая на языке привкус сладостной победы.

========== It’s too late to say you’re sorry (Санса/Петир) ==========

Комментарий к It’s too late to say you’re sorry (Санса/Петир)

Фэндомы: Игра престолов и Убить Билла.

Образы: Билл, Беатрикс Киддо (Чёрная мамба) — «Убить Билла».

Malcolm McLaren — About her

Путь мести никогда не бывает прямым. Он подобен дремучему лесу, и, как в лесу, на этом пути легко сбиться, заблудиться, забыть, как ты попал сюда, потерявшись в огненной ненависти, сжигающей тебя изнутри. Но Санса готова была потеряться в этом чувстве, ведь цеплялась за него изо всех сил, потому что ничего уже кроме этого у неё и не осталось. Сердце превратилось в острую и непробиваемую глыбу льда, стоило ей только взглянуть тогда на некогда любимое ею лицо, обрекшее её на страдание, перед тем как погрузиться в пугающую тьму. Её преследовало каждый день лицо того, кто отнял у неё всё, не сумев от себя отпустить и смириться с тем, что её жажда жить нормальной жизнью пересилила какие-либо чувства к нему. К тому, кто когда-то вложил пистолет в её дрожащие ладони, выковав из неё идеально острый, поистине смертоносный, клинок.

Их имена она повторяла вновь и вновь, находя для себя таким образом новую цель, погрязая ещё больше в крови от которой бежала тогда без оглядки, желая начать всё сначала. И его имя было оставлено ею напоследок. Санса жаждала, чтобы он знал, что она идёт за ним, погружая весь его мир в так любимый им хаос, обрубая на корню все попытки спасения и убивая одного за одним, вычеркивая красным маркером ненавистные её сердцу имена. Доказывала ему, что зря он нарёк её самой смертоносной; зря он оставил её тогда в живых, не пустив всё же пулю в лоб самолично. Терпеливо покрывала белоснежную кожу рук густой кровью своих врагов, совсем не торопясь и не действуя не обдумано, идя за их жизнью с ледяным рассудком и безразличным взглядом, сбившись окончательно со счёта убитых на этом извилистом пути.

Петир уничтожил её тогда, сломал изнутри и оставил умирать от боли, отняв всё, что ей было дорого в этом мире. И ступая теперь осторожно по хлипкому паркету, она могла лишь крепче сжать пистолет, ощущая как сердце чуть ускорило ритм своего биения, предчувствуя близость конца и уже видя выход. Скользила внимательным взглядом по погружённым в темноту комнатам, умело ориентируясь и улавливая даже малейший шорох, помня давние суровые уроки, что усвоила вместе с острой болью, закалившей её буйным огнём, под стать длинным локонам.

Он ждал её, это Санса видела в его совсем не удивлённом взгляде и лёгкой усмешке, застывшей на суровом лице, испещрённом уже мелкими морщинками у глаз и тонких губ. Вот он, мужчина с камнем вместо сердца. Мужчина, которого она имела глупость любить, веря, что в нём осталось хоть что-то хорошее. Извинений она от него и не ждала, они были попросту бессмысленны. Их было недостаточно. Они изрядно запоздали. Да и вряд ли этот человек умеет извиняться, действуя лишь в угоду своим прихотливым порывам, очерняя даже то, что испытывала к нему она, скользя ладонями по сильным плечам и вдыхая запах перечной мяты, что источали его поцелуи. И как же она хотела забыть его садистский смех, когда буквально захлебывалась собственной кровью, что покрыла её подвенечное платье, пропитав насквозь воздушную ткань.