Страница 21 из 22
Этот голос вновь и вновь раздавался в его голове, и Коул только и смог, что крепко зажмуриться, схватившись крепче пальцами за края небольшой раковины, и сжать их, слыша как под пальцами трещит дешёвый материал.
В её сердце поселилась ненависть в тот миг, он это знал… почувствовал, шагнув невольно за черту и потеряв её из виду навеки. Изгнала его, не сумев принять, тем самым собственноручно толкнув в хищные лапы ненавистной ей тьмы, что текла по его венам, вмиг лишившихся магии. Это ведь давно стало уже его сутью, глупо отрицать. Так же глупо, как и надеется, что его ждёт где-нибудь счастливый конец и тёплая улыбка Фиби.
Всё уже закончилось.
Сжав губы в жёсткую линию, Коул едва слышно прорычал, с силой нанося удар собственному осточертевшему и жалкому отражению, морщась от резкой вспышки боли в костяшках пальцев, обагрившихся кровью, что выступила из многочисленных царапин с застрявшими в них мелкими осколками, которые ранили плоть острыми гранями при каждом движении. И Коул невольно подумал о том, как непривычно было быть снова уязвимым, ощущать всю эту боль, пусть и притупленную слегка порцией отвратного виски, обжигающего горло.
— Снова скулишь? — раздался грубоватый женский голос вдруг за спиной, сопровождаемый привычным давящим запахом сладких духов и никотина, что был присущ лишь одной женщине, которую он знал долгие века.
Он даже оборачиваться не стал, признавая попросту мысленно правоту любительницы шуб и едкого мартини, что как нельзя кстати находилась в похожей беспросветности, будучи нареченной очередной злодейкой. Фиби отправила его в ад, но неужели она не понимала, что тут ему и место? Или что именно здесь он сможет набраться сил и ухватиться с силой за огонь ненависти, который и поможет ему сжечь всё дотла, подарив новую цель? Просто нужно признать, что всё что было прежде кончено. Нужно попробовать это отчаяние на вкус и отбросить ненавистное подальше, похоронив под пеплом былые старания быть хорошим и достойным.
— Мы злодеи, — с жёсткой усмешкой на губах всё же произнёс Коул, поднося ладонь под струю прохладной воды и морщась от давно позабытых ощущений слабости, присущей смертным и таким уязвимым людям, принимая эту боль, как испытание, и проливая кровь, как плату за грядущую войну, — Пора бы и злодеям обрести счастливый конец.
========== The Yule Ball (Баш/Кенна) ==========
Комментарий к The Yule Ball (Баш/Кенна)
Фэндомы: Царство и Гарри Поттер
Образы: гриффиндорец и слизеринка + Святочный бал — «Гарри Поттер и Кубок огня».
Чуть покачиваясь в такт плавной музыки, Кенна вновь окинула презрительным взглядом несостоявшегося спутника на этот вечер, отпивая сладкий тыквенный лимонад, пощипывающий чуть губы цитрусовой кислинкой. И смотря на кружащиеся в медленном танце пары, она готова была признать, что отклонила более заманчивые приглашения от парней с её факультета абсолютно зря. С ними ей удалось бы потанцевать, хоть как-то разбавив эту беспросветную скуку. Но, увы, долгожданный вечер грозился быть испорченным окончательно.
— Грустишь, высокомерная слизеринка? — раздался вдруг позади знакомый мужской голос с бархатистой хрипотцой, вынудивший её невольно улыбнуться в ответ, чуть поведя в привычном жесте покатым плечиком.
Совсем не ожидала, что Баш решится к ней подойти, в особенности в присутствии стольких людей, бросив всё же привычную для них издёвку в её адрес. Ведь обычно они предпочитали избегать подобных моментов, не желая чтобы кто-нибудь увидел их наедине, закрепив за собой давно звание врагов.
— Скорее негодую, занудный гриффиндорец, — ответила она немедля, небрежно чуть обернувшись к нему, окидывая беглым взглядом из-за плеча, подмечая невольно что наряд под старину ему весьма к лицу, — Мой спутник на меня внимания совсем не обращает.
«И пригласи меня кое-кто другой, не пришлось бы проводить вечер у стола с закусками» — хотела было добавить Кенна, вот только вовремя всё же опомнилась, прикусив в игривом, но в то же время нервном, жесте пухлую нижнюю губу.
Всё же не стоило забывать о многолетней ненависти, которую у неё язык не поворачивался уже так назвать некоторое время. Слишком многое произошло между ними за последний год, и от этого ей хотелось отчаянно завыть и отбросить поскорее терзающие воспоминания, как очередную надоевшую вещь.
— Ученикам Дурмстранга явно чужда обыденная вежливость, — произнёс он наигранно сочувствующим тоном, взглянув на неё исподлобья и одарив лёгкой усмешкой, замечая лишь удручённо поджатые нежно-розовые губы в ответ.
Капризная слизеринка, которая так зависела от внимания, лишилась его в такой-то вечер, оставшись стоять одиноко в стороне. Это стало ясно по грусти, затаившейся во взгляде тёплых глаз цвета миндаля. Баш всегда почему-то умел проницательно разглядеть старательно скрываемые за гордо вздернутым подбородком и мило нахмуренным носиком чувства. И готов был давным-давно уже признать, что есть в ней всё же нечто большее, что-то, что она старательно прячет от других за высокомерной улыбкой, умело не давая кому-либо разглядеть это без позволения.
— Идём, — протянул ей галантно ладонь Баш, которую она окинула скептичным взглядом сперва, однако его игриво вздернутая чуть бровь и лёгкая улыбка на губах всё же заставили её медленно коснуться пальцами его горячей кожи и шагнуть осторожно вперёд.
Ничего не произойдёт и совсем ничего не изменится от одного танца, решила она слишком быстро, откинув готовый сорваться вот-вот с губ грубый отказ. Впрочем, отказ и вовсе улетучился из мыслей, стоило ей только ощутить его ладонь на пояснице, а затем тонкие и чуть шершавые пальцы, которыми он коснулся её ладони, притянув к себе поближе. Ощущения были странные. Определённо. И это вызвало непривычное чувство неловкости, отразившееся блеском в её взгляде.
— Расстроился что кубок не выбрал твоё имя? — спросила вдруг она, отведя поспешно взгляд от его лица, лишь бы не выдать наличие мурашек, пробежавших внезапно вдоль поясницы от столь невесомых и поглаживающих прикосновений к её коже спины, не скрытой тканью темно-зеленого бархатного платья.
— А ты? — Баш нервно сглотнул от весьма странной близости, впервые находясь с этой зазнобой на таком незначительном расстоянии, не сыпля привычными колкостями при этом, вызывающими лишь гнев и чувство лёгкой досады.
Видимо, рождественский вечер и впрямь творит чудеса. И правило Святочного Бала о вежливости и тактичности было тут совсем не причём, оба это понимали, ощущая некую неловкость в каждом движении, что с трудом не выбивалось из плавного ритма льющейся по залу неторопливой мелодии.
— Можно подумать, я так сильно этого хотела. Так, всего лишь забава, — небрежно пожала плечами Кенна, наконец взглянув ему без стеснения в глаза, изогнув губы в совсем лёгкой и кокетливой улыбке, присущей лишь ей.
Именно эта улыбка будто бы и говорила всегда окружающим: вы ничего обо мне не знаете на самом деле, не так ли? Совсем не позволяла другим узнать себя, заглянуть чуть глубже за выданный обществу образ избалованной чистокровной волшебницы, жаждущей всё больше и больше власти.
— Ни за что не поверю, что ты, Кенна, не хотела бы, чтобы твоё имя вошло в историю, — усмехнулся слегка он, вызывая своими словами её тихий и совсем беззлобный смешок, — Ты же помешана на признании и внимании
— И на украшениях, — беззаботно добавила она, даже и не думая отрицать произнесённое им, — Как же здесь скучно, — капризно протянула тут же Кенна, резко сменив в своей манере тему и оглянувшись бегло по сторонам, лишь бы только не видеть его странный взгляд, обращённый на неё сегодня, — Я думала Святочный Бал более интересное событие.
Баш вновь улыбнулся, остановившись и прервав неторопливый танец, на которые они оба обращали ничтожно малое внимание, а затем уверенно повёл её к выходу из Большого Зала, переплетая теснее их пальцы, скользя подушечкой большого пальца по её тонкому запястью, к которому он сейчас отчего-то так хотел прижаться губами, чтобы ощутить ими бархатистость её чуть смуглой кожи.